Габриэль прервал поцелуй, чтобы с жадностью пройтись губами по шее, спуститься к груди. Он издал разочарованный стон, когда понял, что пуговицы ее рубашки мешают ему. Однако он легко разделался с этим препятствием, с силой распахнув рубашку. Пуговицы разлетелись в разные стороны.
– О да, – произнес он шепотом, с нежностью рассматривая ее аппетитные груди, выглядывающие из красного ажурного бюстгальтера. – Я так ждал этого момента. – Он пристально смотрел ей в глаза, одной рукой расстегивая застежку бюстгальтера. Затем он бросил его на пол.
Брин почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
– Нет, Габриэль.
– Да, Брин, – отчеканил он, глаза его горели страстью. – Ты хочешь этого так же сильно, как я.
Да, она хотела. Еще как. Она изнемогала от желания снова почувствовать прикосновения губ и рук Габриэля к своему телу.
– Они мои, Брин. – Габриэль сжал ее груди. – Ты понимаешь? Они принадлежат мне. Я собираюсь ласкать их до тех пор, пока ты вновь не получишь неземное удовольствие. И не позволю тебе сегодня уйти! – Казалось, Габриэль потерял остатки самообладания, и это пробудило в Брин животную страсть. Она чувствовала пульсацию набухшего клитора и то, как ее лоно становится горячим и влажным. Габриэль наклонил голову и стал ласкать своими горячими губами ее сосок, пальцами потирая другой. Вскоре Брин взвыла в исступлении. От сумасшедшего желания у нее отключился мозг: оно изводило ее, заставляло стонать, выгибать спину. Габриэль тем временем методично терся ногой о ее набухший клитор.
– Габриэль! – воскликнула она, когда он на мгновение оторвался от ее груди и поднял глаза.
– Покажи, как кончаешь, Брин, – хрипло заводил он. – Смотри мне в глаза, когда будешь кончать. Нет, Брин! – почти прокричал он, когда она отвернула голову в последней слабой попытке как-то сопротивляться ему. – Ты хочешь, чтобы я остановился? – хриплым голосом выпалил он. – Смотри мне в глаза и скажи, что хочешь, чтобы я перестал!
Она медленно повернула голову к нему, мгновенно утопая в безумном взгляде его карих глаз. Ей хотелось рыдать.
– Попроси меня остановиться, Брин, и я это сделаю, – принуждал он ее.
– Я… я не могу, – всхлипывала она. – Не останавливайся, Габриэль. – Брин еще сильнее вцепилась в его волосы и притянула его к своей груди, – пожалуйста, не останавливайся!
– Смотри на меня, Брин, – ласково позвал он, ее влажный набухший сосок ощутил теплоту его дыхания. – Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда кончаешь. – Его язык словно обжигающей плетью прошелся по ее набухшему и ноющему соску, щекоча его. Их взгляды соединились, когда он расстегнул пуговицу ее джинсов и медленно потянул молнию вниз.
Даже если бы Брин попыталась, то не смогла бы отвернуться, наслаждение грозило захлестнуть ее, пока она наблюдала за действиями Габриэля. Он отпустил ее сосок, тут же яростно приникнув к другой груди. Дыхание ее стало неровным и прерывистым. Она почувствовала на животе его руку, проникающую под красные ажурные трусики. Его пальцы безжалостно мучили клитор, но не прикасались к лону.
– Пожалуйста, Габриэль, – прошептала Брин, когда была уже не в силах сдерживаться. – Умоляю! – задохнулась она, впившись ногтями в его плечи. – Сильнее, Габриэль! Сильнее! – громко кричала Брин по мере того, как он все быстрее и сильнее теребил ее клитор.
– Кончай, Брин, – умолял Габриэль, уткнувшись в ее грудь. – Хочу видеть, как ты кончаешь. – Он зажал пальцами набухший клитор, а губами снова приник к груди. Вскоре он почувствовал, как бугорок под его пальцами взорвался и начал пульсирвать. Брин забилась в сумасшедшем оргазме, а он продолжал ее ласкать, желая максимально усилить ее наслаждение.
– О боже! – Она уронила голову на плечо Габриэля, продолжая сотрясаться от постепенно отступающего оргазма.
Габриэль крепко обнял ее, дыхание его также было прерывистым.
– И вот поэтому, моя прекрасная Брин, я не собираюсь отказываться от тебя. От нас, – хриплым голосом произнес он. – Даже если ты будешь меня умолять об этом.
Брин не хотела умолять его уйти. Она хотела, чтобы он продолжал ее ласкать. Снова и снова.
Поэтому она должна уйти сама.
Глава 10
Для Брин следующие две недели оказались сущим адом, так как, по требованию Габриэля, она была вынуждена ежедневно встречаться с ним в галерее. Он не пытался, и даже не выказывал желания, повторить ту близость, что случилась между ними недавно. Габриэль мучил ее гораздо более изысканно, при любом удобном случае словно ненароком прикасаясь с ней: при первой подходящей возможности слегка гладил рукой, прикрывал своей ладонью ее руку или волнующе проводил пальцами по спине или бедрам.
И все это он проделывал молча, ничем явно не выказывая влечения, которое вспыхивало между ними всякий раз, как они оставались вдвоем.
Брин быстро осознала, что Габриэль просто мучает ее. И у него прекрасно это получалось.
С каждым днем этих пыток Брин постепенно становилась все более нервной. Ее начинало трясти, как только она подходила к галерее «Архангел». Все ее тело словно сжималось от предвкушения – возможно, именно сегодня Габриэль сжалится и обратит на нее внимание, пока она еще тихо не сошла с ума от всепоглощающего желания.
Ко дню начала выставки Брин осознавала, что никогда в жизни не была так помешана на мужчине: на его соблазнительном пряном мускусном запахе, на том, как играли мышцы его торса и спины, когда он снимал пиджак и галстук. Если они не находились в залах галереи, Габриэль всегда оставлял расстегнутыми две верхние пуговицы рубашки, чтобы она могла еще раз полюбоваться его накачанным телом. В эти минуты Брин мечтала об одном: запустить пальцы в кудри на его груди, гладить упругие мышцы, шелковистые волосы на затылке.
«Остался еще только один день, всего несколько часов мучений», – сказала самой себе Брин в то утро, двигаясь в направлении «Архангела» и закрытой западной галереи, где к выставке были подготовлены работы шести художников. На это мероприятие пускали только по приглашениям. Резко остановившись у входа в западную галерею, Брин поняла, что, к сожалению, сегодняшний день будет самым тяжелым из этой двухнедельной пытки. У нее перехватило дыхание и она побледнела, когда увидела трех мужчин, тихо беседующих в глубине зала. Конечно, Габриэля она узнала мгновенно. Безусловное внешнее сходство между тремя мужчинами подсказало ей, что эти двое должны быть братьями Габриэля, Микаэлем и Рафаэлем Д’Анжело.
Габриэль почувствовал присутствие Брин еще до того, как повернулся и увидел ее, замершую в нерешительности при входе в зал. За эти две недели он настолько остро стал ощущать ее присутствие, что его кожу словно начинало колоть иголками, когда Брин оказывалась где-то поблизости. Аромат ее духов вызывал у него моментальную эрекцию. А от звука ее голоса с хрипотцой поднимались волосы на затылке и по спине пробегала волнительная дрожь.
