Читаем без скачивания Королевский убийца - Робин Хобб

Свежий ветер с моря дохнул мне в лицо сырым холодом, как мокрая пощечина. Я покрепче завернулся в плащ и натянул капюшон. Я быстро шел по крутой дороге вниз, в город, избегая обледеневших мест. Я пытался не думать, но обнаружил, что быстрые удары крови разогревают скорее мою ярость, чем плоть. Мысли мои танцевали, как лошадь на натянутых поводьях.

Когда я впервые пришел в Баккип, это был оживленный грязный городок. За последние десять лет он вырос и стал выглядеть куда приличнее, но прежние времена оставили на нем свою печать. Город цеплялся за скалы, а там, где они переходили в каменистые пляжи, дома строились на доках и молах. Прекрасная глубокая якорная стоянка, укрытая под Баккипом, привлекала торговые суда со всего света. Дальше к северу, где в море впадала Оленья река, берега были более мягкими, и широкая река могла нести торговые баржи далеко в глубь страны, к Внутренним Герцогствам. Ближайшая к устью реки местность часто затапливалась, и якорные стоянки были непредсказуемы, потому что высота воды в реке все время менялась. Так что жители Баккипа жили все вместе на крутых скалах над гаванью, как птицы на Яичных скалах. Из-за этого плохо вымощенные улицы были узкими и круто спускались к воде. Дома, лавки и трактиры жались к скалам, чтобы уберечься от ветра. Выше на скалах самые престижные дома и наиболее доходные предприятия были деревянными, а их фундаменты были вырублены в камне самих скал. Но эти районы я знал мало. Ребенком мне приходилось играть и бегать среди лавок и моряцких трактиров, стоявших почти в воде.

К тому времени, как я вошел в нижний район города, я с горькой иронией думал, что для нас обоих — для Молли и для меня — было бы лучше, если бы мы вообще никогда не подружились. Я бросил тень на ее репутацию, и если не перестану оказывать ей внимание, она, по всей видимости, станет подходящей мишенью для злобы Регала. Что до меня, то прежняя боль была просто царапиной в сравнении с теперешней раной. Я знал, что она считает меня предателем. Очнувшись от своих мрачных мыслей, я понял, что подлые ноги занесли меня к самым дверям ее лавки. Теперь это был магазин чая и трав. Как раз то, что было нужно Баккипу. Еще один магазин чая и трав! Я подумал, что же стало с пчелиными ульями Молли? Меня как током ударило, когда я вдруг осознал, что для Молли чувство потери должно быть в десять, нет, в сто раз больнее. Я так легко принял то, что Молли потеряла своего отца, а вместе с ним средства к существованию и виды на будущее. Так легко принял перемены, которые сделали ее служанкой в замке. Служанкой. Я сжал зубы и продолжал идти.

Я бесцельно бродил по городу. Несмотря на мое мрачное настроение, я заметил, как сильно он переменился за последние шесть месяцев. Даже в этот холодный зимний день он был очень оживленным. Постройка кораблей привлекла новых людей, а увеличение населения означало расцвет торговли. Я зашел в таверну, где Молли, Дик, Керри и я часто пили бренди. Обычно мы брали самый дешевый черносмородиновый бренди. Сейчас я сидел один и молча потягивал пиво из своей маленькой кружки. Но вокруг меня люди чесали языками, и я многое узнал. Не только строительство судов способствовало расширению Баккипа. Верити объявил о наборе команд для своих кораблей. На этот клич немедленно откликнулись мужчины и женщины из всех прибрежных герцогств. Некоторые приходили, чтобы отомстить за родных, убитых или «перекованных» пиратами. Другие искали приключений и надеялись на военные трофеи, у третьих в разграбленных городах просто не было никаких других перспектив. Некоторые вышли из рыбачьих или купеческих семей и были обучены искусству мореплавания. Другие были прежде пастухами и фермерами в разоренных поселках. Это не имело большого значения. Все они собрались в Баккипе, жаждя крови пиратов красных кораблей.

Большинство из них поселили там, где прежде были склады. Ходд, обучавшая детей в Баккипе боевым искусствам, тренировала их, отбирая тех, кто, по ее мнению, был бы полезен на кораблях Верити. Остальным предлагалось наниматься в солдаты. Множество лишних людей переполняло город. Они толкались в трактирах, тавернах и других местах, где можно было перекусить. Я слышал также, что многие из тех, кто пришел наниматься на корабли, были эмигрантами с Внешних островов, выгнанными с собственной земли теми самыми пиратами, которые теперь разбойничали на наших берегах. Они тоже утверждали, что стремятся к отмщению, но не многие из жителей Шести Герцогств доверяли им, и некоторые торговцы в городе отказывались иметь с ними дело. Это спровоцировало возмутительное поведение людей в гудящей таверне. Они тихо посмеивались над островитянином, которого накануне побили в доках. Никто не вызвал городской патруль. Когда перешептывания приняли совсем уж безобразную форму и люди стали говорить, что все островитяне шпионы и из простой предосторожности следовало бы выжечь их гнездо, я не смог больше выносить это и покинул таверну. Неужели не было места, в котором я мог хотя бы на час освободиться от интриг и подозрений? Я шел в одиночестве по зимним улицам. Начинался шторм. Безжалостный ветер хлестал по стенам домов, обещая скорый снегопад. Такой же сердитый холод крутился и бился во мне, так что я переходил от ярости и ненависти к безнадежности и обратно к ярости. Они не имели права так поступать со мной. Я был рожден не для того, чтобы стать их орудием. Я имел право свободно прожить свою жизнь, оставаясь самим собой. Неужели они думают, что могут согнуть меня по своему желанию, использовать меня, как захотят, и я никогда не отплачу им за это? Нет. Время придет. Мое время придет. Какой-то человек шел мне навстречу. Лицо его было закрыто капюшоном от ветра. Человек поднял голову, и наши глаза встретились. Он побледнел и свернул в сторону, поспешно возвращаясь туда, откуда пришел. Что ж, его дело. Я чувствовал, как моя ярость разгорается все сильней и сильней. Ветер стегал мои волосы и пытался охладить меня, но я только ускорял шаг, чувствуя, как разгорается пламя моей ненависти. Она манила меня, и я следовал за ней, как за запахом свежей крови.

Я завернул за угол и оказался на рынке. Испуганные приближающейся бурей, самые бедные торговцы закрывали свои товары одеялами и матрасами. На окнах маленьких магазинчиков захлопывались ставни. Люди рассыпались в стороны. Я несся вперед, не заботясь о том, что они думают обо мне.

Я подошел к магазину торговца животными и оказался лицом к лицу с самим собой. Он был тощим, глаза его были темными и мрачными. Он глухо рычал, и волны ярости, исходившие от него, омывали меня. Наши сердца бились в унисон. Я почувствовал, как моя верхняя губа приподнимается, словно в оскале, и обнажает мои жалкие человеческие зубы. Я овладел своим лицом и снова начал контролировать свои эмоции. Но сидящий в клетке волчонок с грязной серой шкурой смотрел на меня и раздвинул черные губы, обнажив грозные клыки.