Читаем без скачивания Дети теней - Мария Грипе

Я бы хотела умереть сию же секунду, если бы точно знала, что снова стану маленькой девочкой. Что папа посадит меня на плечи, и будет носить по всем комнатам. А потом мы будем смотреть в окно, и он скажет: гляди, какая птичка! Или звезда. Или красивая снежинка, или…

Но никто не спрашивает, чего я хочу, и никакие желания не сбываются.

Боже наш, детей надежда, успокой малютку нежно…

Я бы могла писать тебе всю ночь, Берта, но не буду. Спасибо тебе за письмо!

Искренне твоя, Розильда»

Письмо было сдержанным. На Розильду это было не очень похоже, хотя многое читалось между строк. А через насколько дней от нее пришло новое письмо, совсем не такое спокойное.

«Берта!

Со мной произошло что-то необъяснимое. Я сомневаюсь, нужно ли об этом рассказывать, и в то же время чувствую, что не могу молчать. Прошу тебя, обещай, что никому и никогда не проговоришься о том, что я тебе расскажу. Я полагаюсь на тебя. Даже Карл ничего не должен знать.

Сейчас я пишу тебе и вся дрожу. Может, я просто схожу с ума, и мне не следует доверять своим чувствам?

Но лучше сразу перейти к делу.

Я видела призрак своей матери, Берта.

Это было вчера вечером. Я была в той комнате в башне, где лежат мои блокноты. Было поздно, далеко за полночь. Вдруг я увидела, что в кабинете напротив горит свет, и пошла туда узнать, кому не спится в такое время. Я думала, что это Карл. Но это оказалась женщина. Она стояла перед зеркалом, рассматривая свое отражение. На ней было светлое платье. Сначала я ее не узнала, но сразу поняла, что это не Леони. Но что делала здесь незнакомая женщина в такой поздний час? Она появилась слишком неожиданно, и у меня даже мысли не возникло о чем-то сверхъестественном. И тут в зеркале я увидела ее лицо. Я сразу же узнала – или, точней говоря, почувствовала, – кто это. Никаких сомнений. Это была она – моя мать.

Лицо у нее было бледным, глаза широко открытыми, и выглядела она испуганной. Кажется, она смотрела прямо на меня, хотя я не уверена, что она меня видела или хотя бы ощущала мое присутствие. Ведь я жива и принадлежу к другому миру. А живые и мертвые встречаться не должны. Я не знаю, как это бывает. Да никогда по-настоящему и не верила в истории с привидениями.

В следующее мгновение погасла свеча, стоявшая на комоде. Я подбежала и зажгла ее снова. Но в комнате уже никого не было.

Только тогда я поняла, с чем столкнулась. Меня охватил панический ужас. Вероятно, я потеряла сознание, потому что, когда очнулась, свеча уже почти догорела. Испуганная, в полном замешательстве, я вернулась в свою комнату.

Я пойму тебя, если ты решишь, что я просто не в себе. Что так на меня подействовала смерть отца. Но это действительно было. Я видела свою покойную мать. Я могу в этом поклясться. Почему это произошло и связано ли с папиной смертью, не знаю. Может, мои родители встретились на том свете, и папа рассказал маме, что я не так безутешна, как она думает, и поэтому она решила мне явиться?

Бедные мама и папа…

Ну вот, мне стало гораздо легче, когда я с тобой поделилась. Но отвечать мне не надо! Думаю, будет лучше для всех, если эта история забудется. Я от всей души надеюсь, что мама снова вернулась в свой мир и папа ее больше не отпустит.

Забудь об этом письме, если сможешь. А если нет, разорви на мелкие кусочки. Или хорошенько спрячь.

Искренне твоя, Розильда

P.S.

Привет тебе от Карлоса. Он знает, что сейчас я пишу тебе, но не знает, о чем. Он просил передать привет «сестричке», а не просто Берте. Он к тебе очень привязан, это видно.

У меня красные пятна на щеках – кажется, лихорадка. Но мне это идет. Во всяком случае так утверждает Карлос. И если ему верить, то сейчас я выгляжу весьма романтически: огненно-рыжие волосы на фоне мраморной белизны лба. Горе делает людей красивыми, высказался он в своей театральной манере.

Однажды я раздумывала о том, не соблазнить ли мне его, как-нибудь в будущем. Знаешь, я по полдня провожу у зеркала. Я стала ужасно тщеславной. Посреди всего горя и печали. Господи, спаси и помилуй!..

Твоя Р.»

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

От Каролины тоже стали приходить письма. Точней, записки, второпях нацарапанные карандашом. Они приходили почти каждый день, но потом неожиданно прекратились.

Она рассказывала обо всем беспорядочно, перескакивая с одного на другое. Обстановку в замке она описывала как мрачную и тяжелую, иногда почти враждебную. Как обычно, виновата в этом была София, которая, к несчастью, еще не успела уехать в Лондон, когда пришло известие из Адрианополя. Поездка была немедленно отложена. София решила воспользоваться шансом и «выжать» из него все, что возможно. Дело стоило свеч. Если действовать быстро, то можно взять управление замком в свои руки!

Разумеется, она снова ссылалась на свою дружбу с Максом. Теперь не было никакого риска, ведь она могла не бояться, что он вернется и разоблачит ее ложь.

Дорогой Макс предчувствовал, что погибнет, – так вдруг стала утверждать София. Поэтому, перед тем как отправиться на войну, он беседовал с ней, и она поклялась всем, что есть святого, позаботиться о его детях и о замке, если он не вернется живым.

Она не хотела рассказывать об этом раньше – с одной стороны, чтобы никого напрасно не волновать, поскольку сама ни секунды не верила, что он погибнет, а с другой – из опасения быть неправильно понятой.

– Ведь так иногда бывает, – многозначительно заявила она дрожащим голосом.

Но как бы то ни было, она не нарушит своего обещания!

Все знали, что она врет. Однако доказать это было невозможно. Сами по себе ее утверждения не были бессмысленны. Максимилиам действительно мог беспокоиться и принять подобное обещание – если бы только его дала не София! Такому человеку он никогда бы не поверил. Иными словами, София сама была лучшим свидетельством своей лжи.

Но ужасней всего было то, что она везде сеяла раздор. Чтобы хозяйничать в замке, она решила всех перессорить. Пусть все злятся и никто никому не доверяет. Кроме нее, Софии, конечно. Вот чего она добивалась. И действовала так искусно, что, пока это не случалось, никто ничего не замечал.

С каждым днем обстановка в замке становилась все хуже и хуже. Арильд и Розильда, которые раньше почти не ссорились, вдруг стали обвинять друг друга в невнимании к отцу, пока он был с ними. Делая намеки при каждом удобном случае, София смогла основательно натравить их друг на друга, а они даже не заподозрили, чья это работа. Они были просто сбиты с толку и ничего не понимали.

Амалия пыталась вмешаться, но это не помогло. За короткое время в замке установилась невыносимая атмосфера недоброжелательства и бесконечных дрязг. Все злобно косились друг на друга и чувствовали себя так или иначе виноватыми. Кроме Софии, разумеется, которая была непогрешима. Да и с чего ей себя укорять, если она всегда выполняла волю дорогого Макса!

Положение Каролины стало еще более уязвимым, хотя София не решалась выступать против нее открыто. Она боялась, что Арильд и Розильда объединятся, и не хотела рисковать. Но в то же время втихомолку она старалась вовсю, чтобы выжить Каролину из замка. Каролина видела, что София постоянно следит за ней. Поэтому старалась вести себя так безукоризненно и дипломатично, как никогда раньше.

Было ясно, что София все больше привыкает видеть себя хозяйкой Замка Роз. Аксель Торсон с ней не спорил, но все же вел свою тайную политику, когда приезжал в замок. Бедная Вера, напротив, здесь больше не появлялась.

Все это длилось до тех пор, пока София не завела речь о комнатах Лидии. Раз уж она должна заменить близнецам мать, то будет совершенно естественно, если она будет в них жить. Ведь они все равно пустуют, говорила София. Но тут она зашла слишком далеко. Все возмутились, особенно Амалия.

В этот раз София решила не настаивать. Она поняла, что следует действовать осторожнее. Сперва нужно избавиться от тех, кто мешает. От Амалии, например. В замке Амалия свое уже отработала. Она была лишней.

И вообще, долой всех стариков! Здесь нужны молодые люди. Новые, свежие силы. Как только закончится траур, София сменит прислугу и наполнит замок юностью и весельем. Дорогой Макс, который сам был таким энергичным и общительным, наверняка бы это одобрил.

Так что какое-то время Амалии приходилось несладко. Но потом от Вещей Сигрид явился слуга с маленькой запиской для Софии. Сигрид поступала так и раньше, когда в замке творилось что-нибудь неладное. И теперь, как обычно, записка немедленно возымела действие. София больше не заикалась о том, что Амалия должна покинуть замок.

София просчиталась, забыв о Вещей Сигрид, и теперь ей пришлось умерить свой пыл. Сигрид ей не подчинялась, а избавиться от нее было невозможно. Это сильно осложняло планы Софии.