Перед глазами Эдварда снова встала картина горевшего города с заваленными трупами улицами. Группа под его командованием вела бой в полуразрушенном торговом центре, заставив изменить маршрут движения крупной стаи противника. Кем являлись те существа, тогда еще никто не знал, и их вид пробуждал в душе первобытные страхи, на генетическом уровне сохранившихся с тех времен, когда человек боялся тьмы и придумывал демонов, какие там могут обитать.
До сих пор исследователи ломали головы, с чем тогда столкнулись элитные силы королевской армии. Эдварду по большому счету наплевать, кого он убивал. Достаточно факта, что у них шла кровь. Уродливые и искореженные, словно со снятой кожей, они были больше и крупнее любого человека, превосходя и в силе, и в скорости. Вместо лиц вытянутые пасти с длинными кривыми зубами и сияющие безумием и ненавистью красные глаза, вместо рук длинные когти, торчавшие из вечно кровоточащей плоти, вместо оружие — сила и неуязвимость берсерков, врубавшихся в ряды врагов и сминая собственным весом. Они умирали, но все равно продолжали бежать, даже не реагируя на раны, способные свалить с ног любого другого. Лишь разорванные на части и расстрелянные в клочья, эти твари переставали двигаться.
В те дни Эдвард потерял многих. И подчиненных, и товарищей, сражавшихся под его началом. Из того боя он едва смог вывести пятую часть своих людей, и только для того, чтобы обнаружить, как колонну беженцев, которую столь отчаянно защищали, разорвала на части другая стая, прорвавшаяся по параллельному шоссе.
Второй бой они приняли уже среди гор трупов гражданских, расстреливая во врагов последние энергоячейки. Пришлось снова отступать, оставив позади себя заслон смертников-добровольцев. Эдварду снова пришлось выбирать тех, кому придется умереть. Отчаяние в голосах подчиненных, панические крики на общих частотах, безумные вопли чудовищных врагов и то ощущение бессмысленности сопротивления, ледяными путами стягивающее его душу, почти сломило тогда его душу. И голоса… Бестелесные и пугающие, звучавшие в его голове словно тихий шепот, наговаривая пугающие слова на незнакомом языке, не позволяя забыться хотя бы на мгновение. Ему оставалось совсем немного, чтобы, отчаявшись, просто бросить оружие и опустится на колени, ожидая, когда его все же разорвут на части, избавив от всех страданий.
Тристанский барон с трудом отвязался от прошлых воспоминаний, напомнив себе, что находится на борту крейсера, направляясь на важную встречу со своими союзниками, а те дни давно прошли. От решений, принятых там, будет зависеть будущее всего бароната.
Осторожно выскользнув из кровати, чтобы не разбудить Лейну, он вызвал дрона, собираясь одеваться, когда на коммуникатор пришло новое сообщения с пометкой высокого приоритета. Уже догадываясь, что там, барон активировал экран. Капитан сообщал о приближении к конечной точке проложенного маршрута и просил прийти на мостик для дальнейших распоряжений.
— Прилетели? — Эдвард услышал голос за спиной мгновением позже того, как заметил разницу в дыхании Лейны. Девушка также чутко спала, проснувшись, как только не почувствовала его рядом. Глава корпорации «ТехКо» села в кровати, расправляя растрепавшиеся волосы и ничуть не смущаясь вида своего обнаженного тела. Она идеальна и прекрасно об этом знала, чем и пользовалась. — Даже быстрее, чем я предполагала. На наших картах здесь ничего нет, но…
— Нет, в открытом Пространстве мы болтаться не будем, — отрицательно покачал Эдвард головой. Дрон уже прибыл вместе со свежим комплектом нижнего белья и формы, развернув манипуляторы и с тихим писком подлетая ближе. — Здесь есть нечто, способное удивить даже искушенного человека вроде тебя.
— Снова сюрпризы? — Лейна поднялась, надев на плечи практически прозрачную накидку. — Мне нравится такой подход. Так что ты собираешься делать дальше?
— Дальше будет представление. Помнишь, как тогда, когда мне пришлось отстаивать право на титул барона? — Эдвард, застегивая пуговицы мундира, даже усмехнулся от тех воспоминаний.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Родной дядя Эдварда, Сатон Тристан, отказался признавать молодого наследника, выдвинув собственные претензии на титул барона. Ему даже удалось заручиться поддержкой части вассалов благородного дома и союзниками в других феодах. Разгоревшаяся внутренняя война тогда едва не погубила Тристанский баронат, но большая часть вассалов и прежних союзников старшего Эдварда осталась на стороне молодого наследника. В том числе и Лейна Кейнивал во главе своей корпорации. Она одной из первых прибыла ко двору младшего Эдварда Тристанского, предложив всю необходимую помощь.
В первые дни внутренней войны, когда еще не было ясно, где друг, а где враг, молодой барон был рад любому союзнику, которому можно доверять. Прежний барон верил леди Кейнивал, и Эдвард тоже решился принять ее слова, но не учел всех моментов. Лейна хотела не просто помочь молодому наследнику, она рассчитывала взять его под свою опеку, что у нее фактически получилось. И именно ее содействие помогло Эдварду реализовать план, переломивший ход событий.
Сатон Тристан пользовался доверием и уважением среди генералитета и вассалов Тристанского барона. Его влияние могло заставить отвернуться от объявленного наследника еще большее количество людей, а корона не торопилась вмешиваться во внутренние дела бароната. Действуя быстро и уверенно, Эдвард смог заставить бунтовщиков пожалеть об уже принятом решении, нанеся несколько чувствительных ударов по восставшим, уничтожая предателей, а некоторых даже вернув под знамена Тристанского замка. В условиях, когда многие колебались, на чью сторону встать, а в колониях и городах бароната уже вспыхивали бои и кипели сражения между лоялистами и бунтовщиками, Эдвард объявил о проведении общего сбора всех своих вассалов для подтверждения клятв верности. Это выглядело слишком вызывающе, чтобы Сатон не отреагировал на подобное.
Ударные части восставших вышли из прыжка на подходе к Тристанскому замку, где должен был состояться сбор. Однако стоило только силам Иоахима выйти из подпространства, как их атаковали выведенные в полном порядке силы Тристанской гвардии, «последний довод феодала» и лояльные эскадры флота. Битва, которая должна была стать последней для молодого феодала, превратилась в его триумф. Окруженные и отрезанные от маршрутов отхода регулярные силы восставших из числа тристанских солдат сложили оружие, признав права молодого барона, а наемники из других феодов были безжалостно перебиты до последнего человека. Он рискнул всем, стянув все верные боеспособные части к одной точке, оголив остальные направления. И угадал, предсказав действия своего родственника, желавшего как можно быстрее покончить с «неопытным мальчишкой».
В тот же день специальные группы агентов «ТехКо» ударили по наиболее важным лицам из числа поддерживавших Сатона, внеся панику и смятение в их ряды. Эдвард не хотел обескровливать собственный феод в братоубийственной войне, и потому старался не громить силы восставших. Уничтожение предателей среди офицеров и высшего командования могло заставить людей одуматься и принести клятву верности настоящему барону. Без Лейны, ее знаний и связей, в тот день успех первой победы Эдварда в борьбе за собственный титул не достиг бы и десятой части всех результатов.
Ее таланты, ее средства и хитрость в политических интригах помогли молодому барону за считанные дни добиться того, на что потратил бы месяца сражений и кровопролитных войн. Сатон поверил ей так же, как и сам молодой барон, но его она предала без малейшего сомнения, принеся Эдварду головы главарей восстания. После разгрома в битве у Тристанского замка и гибели большей части командиров, бунт развалился и потух, а вассалы один за другим спешили к Эдварду. Сам Сатон едва сумел спастись от ищеек молодого барона.
Эдвард Тристанский не забыл, чем обязан «ТехКо», хотя Лейна с тех пор никогда не просила вернуть долг.
— Значит, представление не только для союзников, но и для врагов? — девушка усмехнулась. — Барон Тристанский решил продемонстрировать всем, на что способны его армии?
