Недавно открылись тут и площадки, где продается антикварная мебель: резные шкафы, украшенные резьбой диковинные этажерки, подставки для ваз, кровати, огромные кресла-качалки. Это, прежде всего, для иностранных любителей экзотики. В современные квартиры рядовых пекинцев такая мебель явно не вписывается, но может стать украшением загородного дома состоятельного человека.
Здесь на Панцзяюане рыночный механизм работает, как часы. Стоит появиться спросу на какой-нибудь товар, он буквально на следующий день появляется в разных вариантах на многих прилавках. Проходит мода — исчезает товар. Но остается постоянный интерес к подлинно старинным, редким вещам, с которых и начинался этот рынок.
Несколько в стороне храмовые скульптуры всех трех китайских религий: Конфуций, изображения яшмового императора, Будды всех размеров, фрагменты алтарей, древних кумирен, культовые предметы. Некоторые экспонаты, судя по номерам запыленных грузовиков, прибыли из далеких провинций, преодолев тысячи километров.
Первыми на рынке появляются, естественно, продавцы. Оки приезжают, как правило, на велосипедах или рикшах. Весь их товар умещается в небольших ящиках, чемоданах. Продавцы посолиднее берут грузовые такси. Уже к 6 часам утра рынок открывается.
Первые покупатели приезжают на добротных иномарках. Это профессиональные антиквары, художники, ученые, историки и главное — владельцы антикварных магазинов и лавок в городе, люди состоятельные, знатоки своего дела. Они тщательно «прочесывают» торговые ряды, «снимают сливки» с предлагаемого товара. Очень скоро приобретенные здесь вещи займут место в личных коллекциях или появятся на прилавках антикварных магазинов.
Отреставрированные, доведенные до блеска, они будут стоить гораздо больше, чем приобретались на рынке. Ну а наиболее ценные предметы могут попасть в государственные музеи или на фестивали реликвий древней китайской культуры, на аукционы антиквариата, которые регулярно проводятся в Китае.
Такие аукционы дают миллионы долларов чистой прибыли. Казалось бы, неплохо! Но вокруг них не утихают ожесточенные споры. Телевидение, радио, газеты выступают подчас с противоположными мнениями: нужно ли торговать стариной. Дело в том, что продажа ценного антиквариата в КНР долгое время была запрещена. Лишь не так давно правительство разрешило экспортировать изделия, сделанные после 1795 года, но не все подряд, а только с согласия экспертов.
Сторонники открытого рынка старины требовали расширения возможностей. Продажа рядового памятника культуры, — утверждают они, — дает средства на охрану и реставрацию раритетов. Открытый рынок положит конец или хотя бы ограничит хищения и контрабанду, которой занимаются тысячи людей, сбывая ценности за гроши. У государства же не хватает ни сил, ни средств для того, чтобы поставить под контроль 35 тысяч мест, богатых реликвиями, занесенных в реестр национальных сокровищ.
Яркий пример тому — северо-западная провинция Шаньси. Здесь были столицы 13 императорских династий. Они оставили тысячи гробниц и храмов, буквально набитых сокровищами. Многие века грабители приходили сюда раньше, чем археологи и ученые. В Китае даже сложилась пословица: «Хочешь разбогатеть на всю жизнь — потрать ночь на раскопку гробницы…»
Многовековую традицию сломать не просто, хотя предпринимаются активные меры. За последние несколько лет полиция раскрыла почти две тысячи случаев хищения, спасла от контрабандистов десятки тысяч предметов старины. Арестованы несколько тысяч грабителей, в том числе, несколько десятков иностранных граждан, уличенных в контрабанде.
Как отмечали китайские газеты, охотники за сокровищами имеют новейшее оборудование, средства связи, каналы сбыта. Несколько лет назад, например, преступники ограбили гробницу наложницы императора, похороненной тысячу лет назад, применив ультрасовременное взрывное устройство. Оно открыло путь к саркофагу, оставив невредимой поверхность могильного холма. О том, что было ограбление, узнали случайно.
Памятники страдают и от безжалостного времени. Провинция Шаньси, о которой идет речь, получает от государства на их реставрацию по одному миллиону долларов ежегодно, а требуется в десять раз больше. Всего по стране бюджет предусматривает до 30 миллионов долларов на поддержание памятников старины. Но этого явно недостаточно, — считают китайские ученые.
Зачастую исторические реликвии гибнут не только от алчности грабителей, разрушений временем, но и от невежества и равнодушия людей. Так молодой ученый Ли Да увидел неподалеку от Пекина, в деревне ограды, сложенные из кирпича, изготовленного в 3 веке до нашей эры. Ученый не поверил своим глазам.
Разве возможно подобное в 25 километрах от Академии Наук Китая? Но крестьяне, действительно, не представляли, какая редкость попала им в руки, и спокойно объясняли, что «дожди размыли какую-то старую стену — кирпича хватит на всех — и им, и ученым…».
Тут же примчавшиеся археологи обнаружили, что стена ведет в древний город, и местные жители только по нерадивости не докопались до бесценной утвари его домов и святилищ.
Приблизительно таким же образом была обнаружена гробница императора Цин Шихуана (221 г. до н. э. — 210 г. н. э.) под городом Сиань. Ее совершенно случайно нашел крестьянин, копая погреб у себя в огороде. Он обнаружил в уже готовом погребе терракотовую фигуру воина и не придал этому никакого значения. Мало ли что хранит в себе земля, на которой работали его деды и прадеды. Впоследствии оказалось, что это фигура одного из воинов армии, охранявшей подступы к усыпальнице императора. Ученые открыли ее и представили на всеобщее обозрение. Сейчас это событие стало археологической сенсацией века, и в Сиань приезжают сотни тысяч людей со всего мира, чтобы побывать в удивительном музее, созданном в гробнице.
На одном из последних аукционов был бронзовый сосуд, которому 3300 лет. Его случайно нашли в провинции Шаньси в 1989 году. За такие древности иностранцы охотно платят сотни тысяч долларов.
В китайской печати не утихают дискуссии о судьбе исторических реликвий. Продавать их официально и на вырученные деньги проводить новые поисковые и реставрационные работы? Или пусть все идет самотеком, но тогда китайские реликвии попадут в руке и людей, сбывающих их за бесценок на мировых рынках, особенно в Японии, странах Юго-Восточной Азии.
Аукционы вреда не принесут, — утверждают многие. — Китайские музеи накопили столько реликвий, что не в состоянии показать большинство из них в своих экспозициях. Они пылятся и разрушаются в запасниках, подвергаются опасности разворовывания и подмены.
«А где гарантия того, что музейные работники не понесут реликвии на аукцион под каким-либо благовидным предлогом», — спорят со сторонниками открытого рынка древностей такие организации, как Государственное Бюро по реликвиям. Ведь только на последнем аукционе древностей было представлено более 2 тысяч предметов древности. Это же разорение! Почему нужно сейчас продавать то, что уберегли в более тяжелые годы экономических трудностей, войн и разрухи. Грядущие поколения не поймут нас!»
Но пока идут дискуссии, аукционы продолжаются, как и работа знаменитого рынка «Панцзяюань».
ВЭЙФАН — СТОЛИЦА ВОЗДУШНЫХ ЗМЕЕВ
Самолет местной авиалинии Пекин — Вейфан напоминал в этот день Ноев ковчег. Звучала речь на всех языках, а пассажиры бережно держа в руках хрупкие создания в виде бабочек и птиц, животных и насекомых, пытались сквозь окна иллюминаторов угадать земную погоду. Энтузиасты спешили в Вейфан на международные соревнования по запуску воздушных змеев.
Интерес к воздушным змеям в Китае возник очень давно. Само название воздушного змея — «Фэнчжэн», в иероглифах которого соседствуют понятия «ветер и бамбук», появилось еще в X веке.
Есть много легенд о первых воздушных змеях. Рассказывают, что на эту мысль навела то ли улетающая от порыва ветра шляпа с головы древнего монаха, то ли листья, уносимые ветром в небо. Может быть, прообразом первого воздушного змея явился шелковый платок, похищенный ветром с головы какой-нибудь красавицы.
А вот свидетельство историка, записавшего следующий факт.
«Некто Ли Е делал и запускал воздушных змеев во дворце императора. Однажды он приделал к одному из них свисток из бамбука, и Змей полетел, издавая звук, похожий на молитву».
Знаменитый китайский философ Мо Ди (468–376 гг. до н. э.) по праву считается отцом «змееплавания». Ему удалось соорудить деревянного коршуна, который свободно парил над городом Вэй-фаном, где жил философ. Говорят, что Мо Ди настолько увлекся этим занятием, что создал специальную школу, где наряду с философией изучалось и мастерство изготовления воздушных змеев.
Один из его учеников Лю Бань, мастер на все руки, усовершенствовал конструкцию, применив для нее бамбук и шелк. Его современник писал, что змеи эти «не боялись ветра и спорили с облаками».
