Когда Синтия принесла главное блюдо, он успел разлить белое вино, выбранное ею для обеда, и, осушив свой бокал, бросил быстрый взгляд на содержимое кастрюли.
— Цыплята с тушеным перцем в кисло-сладком соусе. Из твоих запасов, — пояснила она, словно оправдываясь.
— Недурно! С каких это пор ты научилась готовить? Я помню, как одно время вершиной твоего кулинарного искусства были бобы в томате из консервной банки.
Синтия удивленно взглянула на него. Какие мысли скрывались за этими едкими словами? Может быть, он сожалеет о прошлом? Нет, конечно же, нет — сожаления существуют лишь для таких слабонервных дурочек, как она.
Она заставила себя усмехнуться.
— Так и было. Но как-то Тони попросил меня оказать ему услугу и…
— В самом деле? — Тон Рика был определенно враждебным, но Синтия постаралась не обращать на это внимания.
— …принять гостей. Он хотел произвести впечатление на наших партнеров, и я решила, что мне следует взять несколько кулинарных уроков. Столько риса тебе достаточно? — Ее беспечный тон, однако, не мог разрядить окружающей напряженной атмосферы.
— Если ты представляешь для него такую ценность, что же он отпустил тебя сюда одну?
— Ну и как это следует понимать? — Синтия почувствовала, что краснеет.
— Понимать это следует как угодно, — ответил Рик безо всякого выражения. — Но на следующей неделе он вселяется в свой номер, который так любезно предоставил тебе, не так ли? Что? Разве неправда? — Спрашивал он с неожиданной настойчивостью ошеломленно молчавшую Синтию.
Значит, и об этом ему сообщили! Интересно, что еще он успел разузнать о ней? Она пожала плечами.
— К чему этот разговор?
— Я надеюсь, ты успеешь вернуться вовремя. — Рик неприятно усмехнулся. — Разве можно разочаровывать душку Тони?
— Перестань! — С губ Синтии сорвал возглас, в котором слышались гнев и обида. — Я уже сто раз повторяла, что Тони мой деловой партнер, и точка.
— Хочется верить.
— Да уж! Поверь! — горячо воскликнул она. — И очень жаль, что твои шпионы не донесли тебе, что он привезет с собой Надин, Джеймса, Филиппа и Тома.
— Чудесную компанию ты себе подыскала. — В его тоне Синтии снова послышалось нечто оскорбительное. — Не удивительно, что ты так рвешься назад. Как, должно быть, тебе досадно, что ты не можешь принять участия в их забавах.
— Я не собираюсь больше выслушивать от тебя подобные вещи, — разозлившись не на шутку, Синтия вскочила со стула.
— Тебе придется выслушать все, что я сочту нужным сказать, прелесть моя. — В его голосе зазвучали стальные ноты. — Сядь-ка на место.
Их глаза встретились, и девушка, презирая себя за слабость, нехотя опустилась на стул.
— К твоему сведению, — произнесла она холодно, — Надин — жена Тони, а мальчики — их дети, тройняшки. Из-за них как раз Тони и просил меня заняться гостями — у Надин сейчас и без того довольно хлопот.
— В самом деле? — Тон Рика по-прежнему оставался слегка колючим.
— И еще. Разумеется, тебя это вовсе не касается, — продолжила Синтия с вызовом, — Надин и Тони абсолютно счастливы. — На миг при воспоминании о чужом счастье Синтия почувствовала укол зависти. — А кроме того, знай, я не собираюсь пускать в свою жизнь ни одного мужчину.
И гордо подняв голову, она приступила к еде.
Рик доел шоколадный мусс, который Синтия разыскала в холодильнике, и встал.
— Спасибо за обед, — произнес он сухо. — Теперь, извини, я хотел бы вернуться к своим занятиям.
Захватив с собой чашку с кофе, он направился в кабинет. Синтия услышала, как с негромким равнодушным щелчком закрылась дверь, оставив ее в одиночестве.
Она всегда будет для Рика чужой, он никогда не перестанет отгораживаться, уходить от нее, грустно подумала Синтия.
Кофе показался ей слишком горьким. Она подошла к перилам веранды и некоторое время стояла, вглядываясь во тьму. Затем, выплеснув содержимое чашки в кусты гибискуса, принялась собирать тарелки. Но тут, почувствовав, как ее охватывает гнетущая, невыносимая тоска, снова поставила их на стол и сбежала вниз по ступенькам.
Выйдя к морю, она зашагала вдоль берега. Ноги ее слегка вязли в мокром прохладном песке. После душного дня ближе к вечеру поднялся ветер, и море волновалось. Небо было безлунным, но видно было достаточно хорошо, чтобы Синтия могла разглядеть, как волны с белыми пенными гребнями разбиваются в мелкие брызги о рифы. Далеко, у самого горизонта, непрерывно вспыхивали серебристо-белые молнии, но шум прибоя заглушал громовые раскаты.
Синтия в глубине души ожидала, что Рик пойдет за ней. Однако, зачем ему это? Ни яхты, ни рыбаки не выйдут в море на ночь глядя, и Рику нет никакой причины искать ее.
Наконец она решилась вернуться в дом, но тут ее взгляд упал на фигуру, одетую в белое, мелькнувшую между стволами деревьев. Через секунду на берегу появился Рик в светлых брюках и белой рубашке, и девушка замерла как вкопанная, ожидая, когда он к ней приблизится.
— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — Видно было, что он почему-то зол.
— Ничего. — Она повернулась, но Рик удержал ее за руку.
— Разве ты не знаешь, что скоро полночь, дурочка?
— Ну и что? — Синтия выдернула руку. — Тебе не обязательно дожидаться моего возвращения, знаешь ли. Я уже достаточно взрослая, так что ложись спать.
— Я решил, что тебе может взбрести в голову искупаться. Кажется, ты специалист по части ночных заплывов. — Он протянул руку и коснулся ее волос. — Сухие. Значит, ты все-таки не настолько сумасшедшая. А я, пожалуй, искупаюсь, раз уж пришел сюда.
— Но…
Мне необходимо освежить голову.
Он стянул с себя рубашку, снял брюки и остался в плавках.
— Море очень неспокойное, — неуверенно начала Синтия. — Посмотри, какие волны…
Но в ответ он улыбнулся, сверкнув в темноте зубами.
— Я люблю борьбу.
Повернувшись, он вошел в воду и, зайдя по пояс, взмахнул руками и нырнул.
Синтия увидела, как темная голова мелькнула среди волн, увидела, как он рассекает руками пенистый гребень, и в следующий миг он исчез в кипящем водовороте. Девушка замерла, кусая губы, не отводя взгляда от бушующих волн, пока глаза не защипало от соленых брызг.
Рик — умелый пловец, его мышцы гибкие и сильные, как у тюленя. Но огромное водное пространство протяженностью в четыре тысячи миль свирепо бьется волнами о рифы, грозя стереть в порошок каждого, кто осмелится встать на его пути.
А что если он утонет?.. Синтия прижала кулачок к губам, чтобы подавить стон, и принялась нервно мерить шагами берег.
Через несколько дней — может, даже завтра — придет катер, и она больше никогда не увидит Рика. Но ей необходимо знать, что он есть. Как же она сумеет вынести череду оставшихся ей до конца жизни дней, если не будет уверена, что где-то на земле, может быть даже мимоходом, вспоминает ее Рик — живой ироничный Рик из плоти и крови?
