– Вот почему ты общался со мной. Я не от мира сего?
– Возможно. – Он пожал плечами. – Но, послушай, я был юношей с кучей комплексов, игрой гормонов и плохой кожей. Ничего особенного.
– Это не так. Ты всегда был особенным. Для меня уж точно.
– Я знаю. – Он сдвинул брови. – Думаю, в конечном счете именно это напугало меня больше всего, Эмбер.
– О чем ты?
– Ты воспринимала меня слишком серьезно. Слушала пустую болтовню о том, каким успешным журналистом я стану. На самом деле это ты поддерживала меня, чтобы я из кожи лез, но сдавал те экзамены. Ты верила в меня. Наверное, поэтому я и полюбил тебя. – Он слышал, как Эмбер судорожно глотнула воздух, но не стал останавливаться, продолжал говорить: – И это ужасало меня. Я наблюдал, как расходились мои родители, устав от споров и ссор, которые они хоть и скрывали от меня, но не сильно в этом преуспели. Тебе не одной приходилось переезжать из одного дома в другой, когда твоя мама находила нового партнера. Я отказался видеться со своей матерью, когда мне исполнилось восемнадцать, но она все еще обладала властью делать мою жизнь несчастной. – Сэм замолчал. Он не думал об этом все эти годы. Странно. – А потом однажды вечером ты вылезла из лимузина со своей мамой, Эмбер Шеридан Дюбуа. – Он усмехнулся, глядя ей в лицо. – И вдруг моя жизнь стала совсем даже не такой несчастной. Я навсегда благодарен тебе за дружбу, которой не было до тебя в моей жизни, а я даже не понимал этого. Слышишь, навсегда.
– Пока мы не стали больше чем друзья. Ты это хочешь сказать?
Сэм кивнул и крепко сжал зубы:
– Тем вечером, когда тебе исполнилось восемнадцать. Когда мы вернулись к твоему дому после мини-тура по Лондону и я сказал, что люблю тебя… Я действительно любил тебя, Эмбер. – Он рывком вскочил на ноги. – Вот почему ты позвала меня в Кералу, хотя могла записать интервью в Лондоне или по Интернету. Ты знала, что я любил тебя, но ушел. А теперь в твоей власти уйти, оставив меня. – Сэм мотнул головой и повернулся туда, где за песчаной полосой дети резвились в прибое. – Странно. – Он подавил горький смешок. – Вот уж никогда не думал, что ты, оказывается, такая примадонна.
Эмбер судорожно сглотнула воздух так громко, что Сэм резко развернулся посмотреть, что с ней.
– Примадонна? – в ужасе повторила девушка. – Ты считаешь, я веду себя как капризная примадонна? О, Сэм, ты и представить не можешь, как больно слышать от тебя такие слова! – Она отстранилась, когда он хотел взять ее за руку, и встала. – Ни за что бы не хотела стать примадонной.
Сэм пошел было за ней, но она развернулась к нему, крепко прижимая к груди руку со сжатым кулаком.
– Я думала, уж кто-кто, а ты понимаешь, почему я презираю само это слово. Они всегда называли ее так. Помнишь? «Прекраснейшая примадонна в музыкальном мире». Джулия Сван.
– Да. Конечно, помню. Твоя мама обычно смаковала это. Но я думал… – Сэм застонал, – думал, ты хотела, чтобы и твое имя красовалось на афишах. Ты упорно трудилась столько лет. Солировала. Разве это не естественно?
– Конечно, все это так. Я трудилась. Слишком усердно. Но ты все еще не понимаешь, не так ли? – Она пододвинулась к нему и схватила его за руку. – Это не то, что я хотела. Я люблю музыку. Это важно. – Она отпустила руку Сэма и отошла в сторону, и стояла, вглядываясь в океан. – Ты спрашивал, почему. Это не была работа. Это была я. – Ее голос слабел, словно бы ветер уносил ее слова в море. – Мне не нравилось, во что я превращаюсь, Сэм. И тур по Азии стал последней каплей. – Эмбер откинула голову назад, чтобы ветер охладил шею. – Когда мы добрались до Индии, я начала требовать то собственную гримерку, то тихий номер и белые подушки и всякий вздор вроде этого. Мои коллеги по туру говорили, что мы все просто слишком утомлены, но, когда добрались в Кералу и сделали перерыв на отдых, я поняла – организаторы концертов относятся ко мне настороженно, ожидая капризов и всего прочего.
Сэм заметил, что она закрыла глаза.
– А хуже всего, что жалобы и капризы не имели никакого отношения к музыке. Это все следствие напряжения перед выступлением и усталости от переездов. Моя страсть к музыке была захоронена где-то в пути под лавиной фотовспышек, пресс-конференций и нарядов. Я даже не заметила. И это было плохо. – Эмбер развернулась к нему вполоборота, смотрела и чувствовала, как глаза наполняются слезами. – Я превращалась в свою мать, и это убивало единственное, что я любила. Я в ужасе понимала, что становлюсь несчастной ожесточенной одинокой примадонной, какой была Джулия Сван. И тогда я решила порвать с концертами. Мне стало страшно превратиться в нее.
Глава 12
– Нет. – Сэм приобнял Эмбер за плечи и подвел обратно к лодке, чтобы она присела. – Этого бы никогда не случилось. Никогда. – Он не мог отвести взгляда от ее восхитительных глаз. – Я провел три дня, наблюдая, как ты общаешься со здешними девочками. Где ты этому научилась? Не у Джулии же Сван, и, конечно, ты никакая не примадонна.
– Я могу спросить тебя о том же. – Она улыбнулась ему в ответ, но глаза были грустны. – Девочки полюбили тебя. Но ты не понимаешь. Это уже случилось. А знаешь, что самое ужасное? В тот момент, когда я осознала, куда качусь, наконец-то поняла ее. После стольких лет я наконец поняла, что моя мать ненавидела не людей, а свою работу. Но она ничего другого не умела и срывалась на окружающих.
– Может быть, ты права. Но ты сама как поступила? Просто прервала тур?
– Почти. Нет. – Эмбер сверкнула глазами. – Моя подруга Парвати организовала ряд благотворительных концертов в маленьких городках и школьных залах в Керале и Гоа. До того времени я всегда отказывалась из-за занятости, но на этот раз в последнюю минуту их пианисту пришлось срочно вернуться в Нью-Йорк, и Парвати попросила меня заменить его. Что сказать? Индия оглушила меня. Я люблю здесь все. Жару, краски, все. Мы путешествовали с группой исполнителей на ситарах. Они невероятны, и у нас был лучший тур в жизни. А самый последний день стал откровением. Можешь себе представить, музыкальная труппа на каком-то трясущемся автобусе, объезжающем выбоины, по какой-то тьмутаракани едет в приют для девочек? – Эмбер вымученно улыбнулась. – Невозможно подготовиться к тому, что мы увидели здесь. То же происходило с моими друзьями. Мне кажется, я плакала каждую ночь. Работа была напряженная, но Парвати сотворила волшебство, и за короткое время мы получили настоящую музыкальную школу в этой деревне. Мы планировали провести две ночи в приюте, перед тем как вернуться. А остались на неделю! Можешь себе представить? Работая по всему штату, собрали достаточно денег, чтобы оплатить лечение в больнице для девочек, и еще осталось достаточно, чтобы обеспечить им ежедневное питание на целый месяц. Эти девочки… О, Сэм, эти чудные девочки… – Она остановилась и широко улыбнулась. – Ты не поверишь, как радостно мы жили. Волшебно. У них плохие условия, но они нашли счастье. Это бесценно. Я никогда не забуду этого.
