Читаем без скачивания Операция «Оверлорд». Как был открыт второй фронт - Макс Хастингс

Молодому выходцу из штата Нью-Йорк предусматривалось пристроить винтовку поверх всей нагрузки. Но он решил обойтись без нее и остановил свой выбор на 10,5-мм пистолете, который прикрепил к высокому ботинку десантника так, чтобы его легко можно было выхватить. Ощущение пистолетного ремня, врезавшегося в ногу, туго затянутых шнурков ботинок и навешанное множество самых разных предметов создавало впечатление дополнительной защиты, словно он был закован в броню. Когда за ними прибыл автотранспорт, парашютисты поднялись и нетвердой походкой двинулись к автомашинам, пошатываясь, словно водолазы, в своей громоздкой одежде. В кузова машин их подсаживали кухонный персонал и солдаты служб снабжения, которые пока что оставались на месте. Вскоре громкие пожелания остались позади. В кузовах автомашин парашютисты молчали, едва узнавая лица друг друга, разрисованные жженой пробкой. Потом они лежали почти целый час возле фюзеляжей выкрашенных в грязно-оливковый цвет транспортных самолетов «Дакота», наслаждаясь тишиной летнего вечера, попивая кофе и позируя военному фоторепортеру. Ричардсону хотелось быть рядом с друзьями и не оставаться в одиночестве. От их прежнего волнения не осталось и следа, чувствовалось лишь напряжение и настороженность. Вскоре после наступления темноты они были уже в воздухе.

Оказавшись стиснутым в утробе самолета, каждый десантник мог разговаривать только с ближайшим соседом при неимоверном гуле двигателей самолета, а посмотреть в иллюминатор — лишь с усилием повернувшись со всем своим громоздким грузом. Ламаро, сидевший рядом с Ричардсоном, толкнул его локтем и показал взглядом на лунную дорожку внизу на поверхности воды. Десантникам она казалась скользящей по застывшей и неподвижной ряби. Затем командир экипажа из своей кабины пробрался в хвостовую часть самолета и открыл люк. Через открытый люк Ричардсон увидел в небе, несколько в стороне, огненные всполохи и почти сразу же догадался: это вспышки от разрывов зенитных снарядов. Громко прозвучала команда, парашютисты неуклюже соскочили со своих скамеек, и каждый прицепил вытяжной фал к натянутому над головой тросу. Теперь они могли видеть траектории светящихся точек, взлетавших с земли по направлению к ним и производивших безобидные хлопки вокруг них, подобно праздничному фейерверку в небе. Каждый десантник чувствовал, что на него опирается другой, стоящий за ним. Вспыхнула зеленая лампочка, и все они друг за другом начали выполнять знакомую процедуру прыжка из парашютного люка. Эту процедуру они проделывали уже много раз, чтобы, покувыркавшись в воздухе, зависнуть и затем постепенно снижаться в скользящем потоке.

К тому моменту, когда Ричардсон часа через полтора после полуночи выпрыгнул из самолета над полями полуострова Котантен, на земле уже находились тысячи парашютистов союзных войск, высадившихся раньше его. Десантники 6-й английской воздушно-десантной дивизии вскоре после полуночи за несколько минут захватили мосты через канал Кана и реку Орн у Ранвиля. 101-я американская воздушно-десантная дивизия начала десантирование в 1.30, вслед за ней в 2.30 начала выброску парашютных десантов 82-я американская воздушно-десантная дивизия, а основная часть 6-й английской воздушно-десантной дивизии — 4800 парашютистов — незадолго до часа ночи. Всего за ту ночь на планерах и на парашютах должны были приземлиться 8000 английских и 16 000 американских десантников. К сожалению, выброска парашютистов была осложнена досадными промахами многих экипажей транспортных самолетов, которые либо по причине очень приблизительной прокладки курса, либо из-за сумбурной активности немецких зениток произвели десантирование с небрежностью, граничившей с преступлением. В ту ночь как над английской, так и над американской зонами выброски воздушного десанта внутри некоторых транспортных самолетов имели место недостойные инциденты, когда десантники проклинали летчиков за слишком вольное управление самолетом, так как из-за их «противозенитных» маневров люди падали на пол кабины, или когда офицеры и сержанты заставляли летчиков — причем в ряде зарегистрированных случаев под угрозой применения оружия — повторно ложиться на заданный курс и производить выброску десанта в назначенном месте. Потеря союзниками в ту ночь всего 20 самолетов говорила о том, что зенитная артиллерия немцев не так уж и усердствовала.

В противоположность экипажам транспортных самолетов пилоты планеров делали просто чудеса, чтобы во что бы то ни стало посадить свои хрупкие аппараты вблизи объектов для овладения ими после коротких схваток, особенно мостами на английском участке высадки. 71 планер из 196 приземлившихся восточнее реки Орн в первый день вторжения получил повреждения. У американцев соотношение аварийных и нормальных посадок планеров было еще хуже. Кровопролитный бой за позицию немецкой батареи у Мервиля, завязанный 9-м батальоном 3-й английской воздушно-десантной бригады, явился славным боевым подвигом, результат которого вызвал у всех вздох облегчения, когда выяснилось, что в казематах батареи стояли только 75-мм орудия с весьма небольшими возможностями по отражению высадки десанта с моря. Невозможность определения по аэрофотоснимкам калибра орудий, установленных в многочисленных капонирах и казематах вдоль побережья, оставалась постоянной проблемой планирующих органов вплоть до 6 июня, и поэтому овладение такой позицией, как позиция мервильской батареи, явилось важным моментом, вселявшим определенную уверенность. Основные силы 6-й воздушно-десантной дивизии на протяжении ночи и первых часов светлого времени вели бои по ликвидации мелких групп противника и очагов сопротивления, стремясь укрепиться на позициях восточнее реки Орн, с которых дивизия смогла бы отражать неизбежные в дальнейшем мощные контратаки.

Американские 82-я и 101-я воздушно-десантные дивизии пострадали еще больше, чем англичане, вследствие того что выброску десанта произвели среди болот и топких низин Котантена с рассеиванием сверх всяких норм; ошибка экипажей самолетов в определении зон выброски имела здесь еще более губительные последствия. В результате этих просчетов сотни американских десантников утонули, не успев освободиться от своего парашюта и груза. 82-й дивизии удалось овладеть одним из своих основных объектов — деревушкой Сент-Мер-Эглиз, которую она удерживала, отражая при этом ожесточенные попытки противника выбить американцев оттуда. Однако удержать дамбы на реке Мердере дивизии все же не удалось. Воздушно-десантные операции первого дня вторжения обошлись дорого для союзников и выявили трудности, связанные с массированной высадкой воздушных десантов как еще до соприкосновения с противником, так и после соприкосновения с ним при наличии только легкого вооружения без поддержки танков. В ту ночь многим тысячам молодых американских солдат пришлось действовать либо в одиночку, либо мелкими группами, образовавшимися из числа отбившихся от своих подразделений десантников, и искать пути через болота и живые изгороди, чтобы добраться до своих пунктов сбора, которые оказались за многие мили от тех мест, где их ошибочно выбросили, дав в самолетах «зеленый свет». Вместе с тем следует отдать должное десантникам из 82-й и 101-й дивизий, из которых многие тысячи хотя и оказались далеко от мест сбора своих подразделений и объектов атаки, но сразу же вступали в схватку с противником, где бы ни встречались с ним. Главное достижение американских воздушно-десантных дивизий 6 июня заключалось в том, что они вызвали замешательство и посеяли неуверенность у немецкого командования относительно обстановки на всем полуострове вплоть до Шербура.

В момент раскрытия купола парашюта рядовой Ричардсон почувствовал резкую боль в бедрах от врезавшихся в тело лямок, а его голова дернулась так резко, что на некоторое время застучало в висках. Затем его быстро понесло вниз, навстречу фруктовому саду и треску очередей, доносившихся с земли. Он немного ослабил передние стропы парашюта, проплыл рядом с деревом и плюхнулся на землю. В ушах у него все еще стоял звон, но он уже выхватил свой пистолет, а левой рукой стал освобождаться от парашютных лямок. Освободившись от парашюта, солдат крадучись двинулся на клацающий звук металлических шариков, который был установлен на ту ночь в качестве опознавательного сигнала для американских солдат на всей территории полуострова Котантен. На этот сигнал в темноте вышли и другие десантники. Затем они помогли одному из их группы, парашют которого зацепился за самую верхушку дерева, спуститься на землю. При проверке собравшихся стало ясно, что почти половина из их группы, включая почти всех тех, которые управляли проблесковыми прожекторами, чтобы дублировать сигналы радиолокационных ответчиков, где-то затерялась. Они покидали самолет последними, и их, вероятно, отнесло к самой дороге, откуда уже отчетливо слышался шум автомашин, сновавших по дороге в поисках парашютистов. Ламаро, старший оператор радиоответчика, включил свой прибор. К досаде Ричардсона, который, обливаясь потом, таскал на себе такой же ответчик, было решено уничтожить его прибор: он был невольным свидетелем того, как специально выделенный солдат привел в действие внутренний детонатор — группе требовался лишь один маяк. Затем все оставшиеся солдаты поспешно рассредоточились по краю поля. Был включен и единственный уцелевший прожектор на треноге. Солдаты, имевшие карманные фонари, тоже направили их лучи на облака. Прошло всего несколько минут, как кто-то выкрикнул: «Они уже на подходе!» И тут же десантники увидели вспышки разрывов зенитных снарядов, ложившихся все ближе и ближе. Как только самолеты подошли к обозначенному группой наведения месту, заговорили ближайшие немецкие зенитки. Вскоре на фоне неба вспыхнули первые силуэты парашютов, и солдат группы наведения охватил горячий, хотя и безмолвный восторг.