польский национальный гимн, моряк вернулся на свое место.
— Слушай, Томек! Если уж подражать Стэнли, то надо в момент отъезда дать почетный салют, — предложил Смуга.
— Превосходная идея, — обрадовался мальчик, хватая штуцер, висевший на луке седла.
Хантер еще раз проверил расстановку людей, уже готовых двинуться в путь. По его команде раздался залп из десяти ружей. Негры подняли громкий крик, потрясая копьями. Караван переправился вброд через реку Нзоя. Из-под ног бегущих негров, которые подняли сумасшедший крик, чтобы отогнать крокодилов, во все стороны полетели брызги. Преодолев реку, экспедиция очутилась на противоположном берегу.
Томек ехал шагом рядом с отцом и Хантером. Он с удовольствием смотрел на Самбо, прилежно несущего флаг. За ними растянулась длинная цепь носильщиков, в конце которой двигался арьергард каравана. В этот момент Самбо запел песню собственного сочинения; Томек прислушался: «Малый белый буана быть отважный, как великий лев! Он не бояться злых соко! Он не бояться даже Кастанедо, который бить бедный Самбо. Малый белый буана великий воин. Он никому не позволит бить Самбо. Он приказал нести красивый флаг. Теперь Самбо тоже быть великий человек и иметь много еды, а Кастанедо побит великим белым буана… Самбо любить буана и его добрый собака, который, как леопард, бросаться на злого Кастанедо…»
Ближайшие к Самбо носильщики немедленно передали по шеренге услышанную ими новость. Среди кавирондо возникло большое оживление.
— Ах черт возьми! — выругался Хантер. — Самбо уже выболтал секрет о побоях, нанесенных Кастанедо. Нет, негры совсем не умеют держать язык за зубами!
— Ничего с этим не поделаешь, — заметил Вильмовский. — Ведь мы находимся на материке, на котором все известия разносятся с быстротой молнии.
— Однако надо предупредить Смугу, что кавирондо уже всё знают. Мы должны быть бдительны, если не хотим нажить неприятностей, — хмуро заявил Хантер.
— Томек, попроси, чтобы Смуга подъехал к нам, — сказал Вильмовский.
Мальчик осадил коня на месте и свистом подозвал Динго. Негры уже успокоились. Они начали монотонную песнь, но, когда проходили мимо мальчика, ускоряли шаг. Томек натянул поводья и подъехал к арьергарду.
— Соскучился по нас, браток? — рассмеялся боцман. — Киту бы в глотку всю эту твою Африку! Она мне напоминает варшавскую баню в Краковском предместье.
— Может быть, после этой парильни вы с удовольствием влезете на ледник Килиманджаро, — пошутил Томек.
— Оставь в покое, браток, эти горы! У меня нет никакого желания растрясти мое боцманское брюхо, прыгая по ледникам. Лучше уж слушать негритянские колыбельные. Хотя, если они не перестанут петь, я могу заснуть и свалиться кляче под ноги.
— Лучше не засыпайте, потому что Хантер сказал, что из-за этих песен могут выйти крупные неприятности, — сообщил Томек.
— О чем ты говоришь? — спросил Смуга.
— Самбо сочинил и запел красивую песенку, но не очень удачную, так как из нее кавирондо узнали о борьбе на фактории и о том, что дядя боцман побил работорговца, — пояснил Томек.
— Зная обычаи негров, я был к этому готов. Они любят хвалить все, что им кажется необычным. Самбо из одной лишь благодарности будет везде воспевать героизм твой и боцмана, — сказал Смуга.
— О чем он там пел? — спросил моряк.
— Я не все понял, но мне кажется, что он очень хвалил вас, меня и Динго.
— Гм, шут с ними, с этими кавирондо, пусть Самбо поет сколько хочет, — пробормотал довольный боцман.
— А папа меня прислал к вам, дядя Смуга, — заявил Томек. — Хантер очень обеспокоен, он опасается каких-то сюрпризов со стороны носильщиков.
— Боцман, следите внимательно за всем, что здесь происходит. Я с Томеком поеду к Анджею, — распорядился Смуга, погоняя плеткой коня.
Лошади быстро догнали авангард каравана.
— Томек тебе уже сказал, что кавирондо узнали о происшествии с Кастанедо, — начал Вильмовский, когда Смуга подъехал к нему. — Хантер считает, что это может кончиться плохо.
— Опасения Хантера могут оказаться справедливыми, — признал Смуга. — Кастанедо пользуется большим влиянием среди кавирондо. Будем надеяться, что мы с ними справимся.
— Я хотел, чтобы ты об этом знал, и поэтому пригласил тебя сюда, — добавил Вильмовский.
— Я к такой вести был готов, потому что знаю любопытство и догадливость негров. Я сразу же почувствовал их волнение, когда они передавали друг другу то, что узнали из песенки Самбо. Советую ускорить темп марша.
— Я сейчас дам нужное распоряжение Месхерии. Это умный человек, он моментально поймет, в чем дело, — сказал Хантер. — Чем дальше мы отойдем от фактории Кастанедо, тем лучше будет для нас.
Вскоре раздались гортанные крики масаи, понукавших носильщиков идти быстрее. Дорога вилась между холмами. Растущие на них деревья несколько облегчали жару, лившуюся с безоблачного неба. Время от времени носильщики останавливались, чтобы перевести дыхание, но Хантер даже в самую жаркую пору дня не разрешал сделать привал, обещая неграм хороший обед вечером. Кавирондо принимали все приказания молча, и караван двигался вперед довольно быстро.
Наконец стало вечереть.
— Мы сегодня проделали большой путь, — заметил Вильмовский. — Не кажется ли вам странным, что за все это время мы не встретили ни одной негритянской деревни?
— Мы находимся на рубеже территории кавирондо и негров племени луо, — ответил Хантер. — Вскоре мы должны перейти границу Уганды. Если все пойдет хорошо, то завтра мы сможем нанять новых носильщиков.
— У нас нет причины жаловаться на кавирондо, до сих пор они не доставили нам хлопот, — заметил Вильмовский, который не хотел верить опасениям Хантера.
— Я предпочитаю всегда предполагать самое худшее, — скептически ответил Хантер. — Однако пора уже подумать о ночлеге. Я поеду вперед, чтобы выбрать место под стоянку.
Сказав это, следопыт пришпорил лошадь и исчез среди холмов. Носильщики, которых масаи подгоняли своими хриплыми голосами, шли еще довольно быстро, но было уже видно, что они выбиваются из сил. Поэтому, когда Вильмовский услышал вдалеке выстрел, он с облегчением вздохнул.
— Почему Хантер стреляет? — встревоженно спросил Томек.
— Я думаю, что он подстрелил что-нибудь на ужин, — высказал предположение Вильмовский. — Надо признать, носильщики заслужили обильный ужин.
Негры, по-видимому, были согласны с Вильмовским, потому что без понуканий ускорили шаг. Вскоре караван вышел в обширную степь, поросшую пожелтевшей травой. Охотники увидели лошадь Хантера, привязанную к дереву, а в некотором отдалении, в степи, заметили и его самого. Кавирондо сгрузили ящики на землю. Некоторые из носильщиков побежали к Хантеру, а масаи начали расставлять палатки. Не успели они закончить свою работу, как появился Хантер в сопровождении кавирондо, несших большую зебру. Негры сразу принялись свежевать убитое животное.
— Но мы же не станем есть конину? — возмутился Томек.
— А почему бы нет? — вмешался Смуга. — Мясо молодых зебр очень вкусное. Если
