Читаем без скачивания Тайны городов-призраков. - В Бацалев

Нефертити не сдалась: она добилась провозглашения фараоном двенадцатилетнего Тутанхамона, сделав его мужем своей третьей дочери Анхесенпаатон. Мальчику царица внушила, чтобы он во всем слушался жрецов, а особенно верховного жреца бога Амона!.. Сама царица-мать надолго ушла в тень. Она знала, что теперь произойдет с Ахетатоном, страной, миром. Революция, возможно, менее разрушительна, чем реставрация. Современная Россия наглядный тому пример.

Так и произошло. Именем фараона Тутанхамона (мальчик якобы захотел, чтобы его имя Тутанхамон больше не носило следов Атона, и поменял его, то же сделали и все остальные, даже дочь Эхнатона стала Анхесенпаамон) была стерта с лица земли красавица столица Ахетатон. Семнадцать лет вызывал этот город ненависть жречества! Опять разор, опять смерти и страдания: так после реформ возвращалась в Египет прежняя жреческая власть Амона. Именем Тутанхамона вершили жрецы свою "справедливость".

Но уж, зато и восхваляли фараона! Приписывали ему такие "благие деяния", в которые и сами с трудом верили.

Когда успел Эйе, муж кормилицы дочерей Эхнатона, при Эхнатоне «дослужившийся» до звания верховного жреца Атона, «перекраситься» в ярого поклонника бога Амона? Когда он успел стать в Фивах верховным жрецом Амона?.. Скорее всего, этот пожилой человек и являлся на протяжении короткого срока правления Тутанхамона истинным правителем Египта. Остается думать, что, как бы ни был бессовестен человек, все же некоторые угрызения совести его донимали, и ему тоже было трудно призывать народ топтать имя Эхнатона, уничтожать это имя во всех надписях и на всех стелах, где оно упоминалось, сносить с лица земли прекрасный город, где он, Эйе, провел не худшие годы жизни.

Зато юному фараону дозволялось абсолютно все, даже трон ему сделали в виде качелей, чтобы не скучал. Но власти у него не было. Может быть, единственный случай в истории многих тысячелетий Египта, когда царь жил по-царски, не исполняя при этом непосильных царских обязанностей.

Тутанхамон, как всякий подросток, очень любил быструю езду на колеснице. Картинки из его жизни изобилуют изображениями мчащегося царя — в одиночку и с супругой, столь же юной девочкой Анхесенпаамон. Вероятнее всего, они были ровесниками. Близкая родственность Тутанхамона Эхнатону доказывается его обликом, — значит, девочка-царевна и мальчик, родственник фараона, провели детство вместе, и та видимая "невооруженным глазом" любовь, которую они испытывали друг к другу, была не показной, а настоящей. На золотой фоб рука юной вдовы скоро положит веночек из полевых цветов. Ну, а пока мальчик и девочка любят друг друга, и в этом им никто не мешает.

Жрецы занимались государственными делами, пытались восстановить разоренную незавершенной реформой страну (на самом деле ее продолжали уничтожать, как это происходило и впоследствии с "мировыми державами"). Они вели международные дела, урезонивали наместников на обширных территориях, принадлежавших Египту со времен великих завоеваний, от которых отказался только Аменхотеп III. Они вели короткие войны, усмиряли непокорных во всех частях света, и эти подвиги с удовольствием приписывали юному царю. Жрецы и царь впервые не мешали друг другу заниматься любимым делом! — кстати, это тоже «завоевание» реформы Эхнатона.

Поистине великим куратором правления Тутанхамона был Эйе. Но зрели и другие жрецы и чиновники, жаждавшие власти не меньшей, и даже большей, чем позволял себе «скромный» верховный жрец. Одним из таких претендентов на власть неожиданно сделался Хоремхеб — военачальник, чья железная рука подавила восстание негров в Северной Нубии.

Хоремхеб принадлежал к роду номархов (царских наместников) Алебастронполя и был тесно связан с высшим жречеством. При слабых преемниках Эхна-тона он, постепенно возвышаясь по лестнице должностей и званий, занял первенствующее положение в государстве. Сам себя он нескромно называл "величайшим из великих, могущественнейшим из могущественнейших, великим владыкой народа, избранником народа, главенствующим над Обеими Странами (то есть Верхним и Нижним Египтом) в управлении, военачальником над военачальниками". Почет и значение Хоремхеба в народе и при дворе возрастали не по дням, а по часам. Это не могло не беспокоить привыкшего к верховенству Эйе, но старик ничего не мог поделать: его время уходило.

Вероятно, Эйе не был тщеславным или жаждавшим официальной власти, его удовлетворяла та роль, которую он играл, по крайней мере, в последние десять—двенадцать лет. Опытный интриган, он бы справился с взлетом Хоремхеба, как справлялся в свое время с десятками и сотнями других выскочек, претендующих на часть власти при дворе. Он и справлялся. До тех пор, пока вдруг не заметил задумчивость Тутанхамона, уже выраставшего "из коротких штанишек". Вот что удручило истинного правителя Египта!..

Вероятно, Тутанхамон, при всей легкомысленности царской жизни, дозволенной только ему, унаследовал фамильную черту царской семьи, какой обладала Нефертити, — прозорливость. Вместе с ней, видимо, ему ничего не стоило по достоинству оценить обстановку. Очень рано юный фараон понял, что настоящей-то власти у него нет.

Скорее всего, мальчик поделился своими сомнениями с «родственником» — именно с ним, верховным жрецом Амона! Опрометчиво? Да. Но как не поверить бывшему верховному жрецу Атона, который, возможно, сам вызвал его на этот разговор, напомнив о счастливом детстве, проведенном Тутанхамоном в Ахетатоне?.. Это могло быть и в другой форме. Но факт налицо: Эйе забеспокоился. О себе?.. Вряд ли. Привыкший решать государственные дела, он озадачился судьбой государства. Как-то повернет дела подрастающий фараон? И в какой-то момент принял тяжкое решение: самому встать у власти.

Недавно бывший сотрудник Скотланд-Ярда Грехэм Мэлвин и профессор медицины невролог Ян Ишервуд провели обследование мумии фараона Тутанхамона. Результат экспертизы: юный фараон был убит ударом топора в затылок! Своей ли рукой, а может, рукой, ближайшего слуги? — Эйе убрал Тутанхамона с дороги, на которую, как он считал, вступил Египет. Мальчик, озадачившийся тем, что ему недостает верховной власти, на пути укрепления государства был бы очень некстати. Значит, надо было брать в руки всю власть, целиком, причем официально.

Семьдесят дней, отведенных на процесс бальзамирования и подготовку гробницы, Эйе и Анхесенпаамон провели каждый в своих насущных заботах. Дело в том, что шестидесятилетний старец мог сделаться официальным правителем Египта только одним путем — женившись на царице. Вероятно, зная о том, что Эйе — убийца любимого мужа, девочка предприняла отчаянную и достойную родной матери попытку: оставшись со своим горем одна на всем белом свете, Анхесенпаамон написала в Сирию — хеттскому царю Суппилулиуме, подрывавшему устои великого Египта: "Я не могу выйти замуж ни за одного своего подданного. У тебя много сыновей — дай сына мне в мужья".

Царь принял это послание за провокацию.

Время шло. Анхесенпаамон написала царю опять: "Ты что — не понял, о чем я говорю? Твой сын станет фараоном! — чего тебе еще желать? Мне нужен муж царского рода. Дай, дай мне сына!!!"

И Суппилулиума поверил! Срочно снарядил он своего среднего сына Заннанзу, и тот помчался в Фивы. Загоняя лошадей, потому что время было упущено. Где-то в районе дельты Нила его поджидала высланная Эйе засада. Возможно, не Эйе, а Хорем-хеб по своей собственной инициативе расправился с будущим царем Египта. Впрочем, такие «сведения» вполне могли быть распространены и стариком Эйе. Как бы то ни было, история Египта могла измениться очень круто, достигни хеттский принц цели и стань фараоном. Но этого не произошло. Эйе не дремал: он исполнял свой долг. Вряд ли ему нужна была для любовных утех красавица девочка, наследовавшая острый ум Нефертити; вряд ли Эйе жаждал славы великого фараона, — возраст был не тот; вряд ли он стремился к неограниченной власти, ибо имел ее и так. Эйе, женясь на Анхесенпаамон и сделавшись фараоном, преследовал только государственные интересы. Ему ли не знать, какова участь фараонов, да еще не из династии, а — со стороны.

Но милая девочка отомстила ему за унижение: через три года царица вступила в сговор с Хоремхебом свергла ненавистного ей старика. Парадокс ситуации состоит в том, что великий интриган и блестящий придворный не сумел противостоять простенькой интриге, какую только и мог затеять Хоремхеб, а царица поддержала и даже вышла потом замуж за лихого вояку и удачливого заговорщика, наградив его фараонским жезлом и уреем. Но парадокс объясним: будучи возле трона, Эйе держал в руках все нити дворцовой и государственной жизни, а сделавшись фараоном, потерял их. Ни причем изворотливость ума: любой правитель страдает недостатком информации, потому, что половина поставщиков ее работает на оппозицию, да к тому же преследует еще свои, сугубо личные цели.