Оно было живым! И в нем сердце билось так же, как и у Анны в груди.
Анна удивленно отстранилась от сухого дерева. Она еще раз окинула его слегка испуганным взглядом. Откуда у дерева сердце? Почему оно теплое и словно живое?
Этот замок вызывает слишком много вопросов, на которые Анна не в силах была ответить. Поэтому, ради самой себя, ей нужно скорее выбираться из этого места. Анна добежала до двухстворчатой двери с позолоченной ручкой в форме цветка букашника. Необычная резьба на дверной арке вызывала у девушки изумление. Она с легкостью распахнула дверь, которая тоже, к немалому ее удивлению, оказалась открыта. Перед ней возникли коридор и еще одна лестница, ведущая куда-то вниз.
Анна без раздумий начала спускаться. Она преодолевала ступень за ступенью, оставляя позади себя все необъяснимое и оставшееся без ответа.
Анна спускалась так быстро, что чуть было не поскользнулась и не упала. Но удержалась благодаря перилам, похожим на переплетающиеся ветви дерева. После этого она немного замедлилась. Однако чувства волнения и тревоги никуда не пропали, будто кто-то гнался за ней, пытаясь схватить ее и остановить.
Она постоянно оглядывалась назад. Ждала вот-вот увидеть человека в плаще и в маске, который застанет ее за попыткой покинуть замок. Но хозяина замка, вопреки ее ожиданиям, не было.
Когда лестница осталась позади, перед ней появился еще один вытянутый коридор. Она прошлась по нему и замерла на развилке. Нужно было выбрать куда пойти: направо или налево.
Анна выбрала пойти в право и не ошиблась. Пройдя немного вперед, девушка наткнулась на большую и массивную дверь. Справа от нее располагалось окно, через которое Анна увидела двор.
Вот она! Дорога к ее свободе!
Анна уже не помнила, как добежала до двери и потянула за ручку. Но дверь не поддалась. Она попробовала еще раз, не оставляя надежды на то, что все же выберется отсюда. Но дверь, очевидно, была заперта на ключ. Ее нельзя было ни открыть, ни взломать.
Вот теперь-то Анна всерьез испугалась за свою жизнь. Она чувствовала себя кроликом, загнанным в силок охотника. Пока она озиралась по сторонам, ей все время чудилось, что за ней следят. Наблюдают за ее жалкими попытками сбежать и молча, из зловещих темных уголков этого дома, надсмехаются над ней.
Но руки Анна не опускала. Если дверь не открыть, то можно воспользоваться окнами. Выбраться из окна первого этажа в разы безопаснее, нежили с третьего.
Анна пробежалась по всем окнам, но, как бы она ни старалась, ни одно так и не открылось. Они были словно заперты на невидимый замок. Хотя ни щеколд, ни ставен не наблюдалось. Что бы она ни делала, окна все равно не открывались. Тогда Анна попробовала разбить окно и выбраться через пролом, но даже эта попытка не увенчалась успехом.
Держа в руках тяжелую вазу, Анна с размаху ударила ей по стеклу. Ваза разбила окно, пролетев через проем и упав на землю. Но секунду спустя рассыпанные осколки поднялись в воздух и, окутанные зеленым сверканием, склеились между особой. Не успела Анна что-либо осознать, как только что разбитое окно восстановилось и вернулось в прежнее безупречное состояние. На нем не было и царапины, словно никто его не разбивал.
Отчаяние нахлынуло на Анну с такой силой, что противостоять ему было бесполезно. Она часто и глубоко задышала, чтобы не заплакать. Но пара слезинок все же безвольно скатилась по ее бледным щекам.
Девушка устало опустилась на пол, облокотившись спиной о стену и бросила взгляд по сторонам.
Что же делать? Дверь закрыта на замок, ключей от нее нет, любая возможность выбраться из заточения отсутствует напрочь.
Ее вдруг рассмешила мысль, что арест ее все же состоялся. Стражники могут спокойно выдохнуть, ведь Анна в какой-то мере понесла наказание, хоть и заточена была не в сырой мрачной темнице, а в просторном замке. Разница лишь в том, что в ее положении самым страшным было — незнание, где она и кем была сюда приведена.
Таким образом Анна осталась совершенно одна наедине с неприятными мыслями, которые все время возвращали ее к ее безнадежному положению. Она оказалась в самой настоящей ловушке. Отсюда ей было не сбежать.
— Ты был прав, — вспомнила она слова пленника и опустила голову, закрыв ее руками.
Глава 16
Анна поднялась обратно в отведенную ей комнату. Пройдя мимо двери, за которой находился пленник, она постаралась шагать как можно тише, чтобы он не услышал. Но у того видимо был чуткий слух.
— Что же вы здесь делаете? — насмешливо спросил голос. — А как же побег?
Анна замялась, не зная, что ответить. Он все же оказался прав. Сбежать отсюда невозможно. Анне тяжело было признавать его правоту, поскольку она лишний раз напоминала ей о ее беспомощном положении. И впервые в своей жизни ей приходилось мириться с тем, что есть вещи неподвластные человеку. От снизошедшего на нее осознания Анне стало грустно. Она с опущенной головой пошагала дальше в свою комнату, не удостоив пленника ответом.
По возвращении в покои Анна оглядела комнату тоскливым взглядом. Сколько еще ей здесь находиться? Это она могла узнать только с наступлением заката, когда сверчок и птица проснуться ото сна.
А пока ей оставалось только ждать. Анна присела на кровать и, глядя в окно, стала размышлять обо всем, что произошло за эти пару дней. Стоящая вокруг тишина заполняла каждый уголок комнаты и была такой осязаемой, что ее, казалось, можно было потрогать руками. Коснуться и надолго удержать. В комнату проникали лучи солнца, освещали стены и потолок, придавая им более радушный вид.
— Вы скучаете по дому? — спросил голос за стеной.
Анна молчала. В этот раз ей не хотелось с ним разговаривать. Но и хранить молчание оказалось мучительно. Потому она ответила на выдохе:
— Да.
— Но вы сами захотели сбежать из дому, — напомнил голос. — Почему же скучаете тогда?
— Я бежала не из дома и не от отца. Я бежала от проблемы, — пояснила Анна, смотря вдаль, на крыши домов. — И теперь очень сожалею.
Здесь Анна слукавила. Она вовсе не сожалела о своем побеге. Хотя бы потому, что при мысли об Альберте и о том, что ей пришлось бы с ним жить, если бы не побег, жизнь в этом замке, пусть и в заточении, становилась ей в разы милее. Альберт был ей неприятен. Что-то отталкивающее и пугающее было в нем. Словно было в его душе нечто темное и холодное, что отдаляло его
