от шума.
— Дорогая, это Лора — подруга нашего Дугласа. Всё хорошо, спи, я скоро приду к тебе, — ответила ей сестра и снова перевела взгляд на девушку.
— Простите, миссис Харрис, что я так рано пришла. Просто мне больше некуда было идти, — она горько всхлипнула.
— Всё, всё, не плачь. Сейчас я заварю чай, и ты отдохнёшь. Можешь прилечь в комнате Дугласа, — женщина скорбно скривилась и это не ускользнуло от глаз девушки.
— Что с ним? — спросила она.
Долорес попыталась сдержать слёзы, но ей это не удалось и сморщив лицо, она упала на стул в коридоре.
— Его забрали, Лора. За участие в беспорядках! Мы не знаем, что с ним будет и когда он вернётся! Несчастная Мари чуть не умерла от горя. Но где же мои манеры, — она поднялась, нервно утирая слёзы. — Проходи на кухню, сейчас я тебе всё расскажу, и мы выпьем чаю.
Обе прошли на кухню, где миссис Харрис принялась сбивчиво рассказывать о том, как несчастного Дугласа скрутили в парке, когда он и его товарищи полезли в драку с противниками этого злосчастного законопроекта. Женщина горестно разводила руками, поминутно утирая слёзы. Точно никто не знал, когда выпустят их единственного кормильца и не выгонят ли его после всего этого с работы. Долорес с трудом удавалось сдерживать приступы паники. Лора молча слушала. Закончив свой рассказ, женщина некоторое время смотрела куда-то в пол, подпирая лоб рукой, но затем вопросительно взглянула на девушку, ожидая её историю. В её взгляде читалось искренне волнение, смешанное с желанием отвлечься от одолевавших её тяжёлых мыслей. Лора не стала рассказывать болезненные подробности вчерашней ночи, а лишь только упомянула, где работала всё это время. Дальнейших объяснений не потребовалось. Долорес мягко погладила её по руке.
— Возьмите. Вот, — опомнилась девушка и вынула из кармана несколько купюр — большую часть её последних средств.
— Что ты, милая, не нужно! — воспротивилась женщина. — Мы как-нибудь протянем. У меня есть запасы.
— Миссис Харрис, вы сами сказали, что не знаете, что будет с Дугласом и когда он вернётся. Прошу, возьмите. Я найду другую работу, всё будет хорошо.
— Спасибо, дорогая, — женщина смирилась и аккуратно сложила купюры в карман. — Бог всё видит и тебе воздастся за твою доброту и за твои страдания. — Она погладила девушку по впалой щеке, — а теперь иди, приляг. Тебе надо отдохнуть.
Лора поблагодарила женщину за чай, поднялась со своего места и направилась в комнату Дугласа. Рассохшаяся скрипучая дверь шумно отворилась, после чего гостья вошла внутрь и обвела помещение грустным взглядом. Казалось, тут никогда не убирались. На полу и на стульях беспорядочно громоздились какие-то вещи. Больше им некуда было деться в тесной комнате без шкафов. На столе у окна стопками лежали какие-то листовки, вырезки из газет, сами газеты с пометками, записки и плакаты. Лора присела за узкую кровать, застеленную старым поеденным молью покрывалом, и лениво стянула со стола несколько листков бумаги.
Она пролистала их и обнаружила аккуратно напечатанную петицию в поддержку нового законопроекта с небольшим числом подписей, газетную статью о введении пособий по безработице, а также несколько объявлений о проведении собраний. Одно из них привлекло внимание девушки. В нём говорилось: «Партия «Женщины за равноправие» приглашает всех сочувствующих на заседание.» Ниже значились дата, время и место. Лора отвела задумчивый взгляд от листка в попытке вспомнить, какое сегодня число, после чего свернула бумагу пополам и убрала в карман платья. Теперь ей требовалось отдохнуть.
Глава 16
Очередной учебный год на радость ученикам и преподавателям подошёл к концу. Сотрудники школы Кэтлуэлла закрывали дела и наводили порядок в кабинетах. Некоторым из старшеклассников велено было взять домой горшки с цветами и ухаживать за ними. К сожалению, чаще всего кустарники так и не возвращались на свои места, но зато один из десяти ребят всё же усваивал науку заботы о вверенной ему государственной собственности на своём опыте. Бернис — полноватая невысокая светловолосая учительница математики средних лет — мыла окно в актовом зале, стоя на придвинутой к стене парте. В подчинение себе она взяла двух молодых учительниц из числа бывших выпускниц и теперь раздавала им поручения и указывала на огрехи.
— Сара, если ты продолжишь так натирать, выдавишь стекло. Будь добра, без фанатизма.
Девушки то и дело переглядывались в немой мольбе ко вселенной, чтобы эта уборка наконец-то закончилась, но, тем не менее, продолжали методично намывать стёкла и рамы.
Шуршание у противоположной стены сообщало присутствующим о том, что Брайан снова встал на тропу войны с надоевшей проводкой. Многое этому парню давалось с трудом, другие сделали бы лучше и быстрее, но всё же он принимался за работу без отговорок, а делал до тех пор, пока не получалось. Брайан страдал тяжелой формой церебрального паралича. Ноги с трудом слушались его при ходьбе, а руки не всегда могли удержать даже ложку с кашей, не то, что молоток или отвертку. Тем не менее директор Штильман поощрял в парне стремление не отставать от других и когда тот ещё был учеником школы, пресекал на корню любые намеки со стороны одноклассников о его неполноценности. Бойцовский дух юноши восхищал старика и по окончанию школы он предложил ему должность разнорабочего, целиком и полностью отдавая себе отчет в том, что теперь придется запастись терпением. Брайан всегда работал аккуратно, соблюдая технику безопасности и не принимался за труды, кои грозили ему увечьями или гибелью. К примеру, укреплять протекавшую крышу в прошлом году позвали парочку ребят из местных. Парень хорошо соображал и если бы не физический недостаток, ничем не отличался бы от нормального человека с интеллектуальным уровнем выше среднего. Сейчас что-то не ладилось в его работе, и Брайан начинал слегка рычать от обиды.
— Что там, Брайан? — Бернис отвлеклась от своей работы.
— Проводка не т-т-тянет, Бернис. Снова г-г-где-то п-п-погорело, не могу найти, где.
— Не спеши, дорогой. Сейчас лето и много света нам не нужно.
В других кабинетах тоже кипела работа. Престарелая учительница литературы миссис О'Хара деловито проходилась тряпочкой по широким листьям фикуса и горизонтальным поверхностям мебели, изредка прерываясь на чаепитие с миссис Брукли — учительницей технологии и по совместительству её троюродной сестрой.
