– Мы явились сюда, чтобы найти нужные дискетки… – попытался оправдаться Питер.
– Нет, это ты пришел сюда, чтобы найти оптические дискеты, а я заглянул в этот паршивый магазинчик, чтобы вволю пограбить. И я утащу отсюда столько, сколько смогу, а потом долго не буду думать о еде. – Эдди явно злился.
– А со мной ты не собираешься поделить еду? – удивляясь самому себе, спросил тролль.
– Почему бы и нет… нет… нет… Ты поможешь мне унести награбленное или тебя от таких слов с души воротит?
– Выходит, это все-таки ограбление! – Питер опустил руки.
– А ты сомневался, парень? Причем со взломом! – захохотал Торопыга.
Подросток выпрямился и огляделся. Что-то печальное таилось в полупрозрачной мгле магазина. И укоряющее… С этим ощущением ничего нельзя было поделать – можно было только преодолеть его. Плюнуть и растереть… Далекий запах вкусной еды был так манящ… И по мусорным ящикам долго не пришлось бы лазить.
– Ладно, – кивнул он.
– Вот и хорошо. Надо торопиться. Скоро здесь появятся копы… копы… копы…
– Что?! – Тролль остолбенел.
– Эта дверь, в которой ты свернул замок… Уверен, она подключена к сигнализации…
– И ты помалкивал?!
– Не волнуйся, это – Чикаго, – махнул рукой Эдди. – Хозяин магазинчика, чую, сущий бедняк. Откуда у него деньги, чтобы дать взятку полиции? У них знаешь сколько вызовов, ну и сам понимаешь, куда едут в первую очередь. Они появятся здесь только через пару минут.
8
После ограбления они сняли номер в маленькой гостинице в верхнем городе. Эдди заплатил хозяину особое вознаграждение за то, чтобы Питеру было позволено проживать в этой дыре.
Когда подросток в первый раз увидел комнату, которую ему предстояло делить с Эдди, сердце его забилось гулко и радостно. Комната была такая чудесная и уютная… Ничего, что пол обшарпан и местами из-под линолеума проглядывают грязные проплешины; пустяки, что по стенкам густой россыпью разбежались трещины. Даже мыши, которых здесь было такое множество, что по ночам они устраивали громкую возню, не испортили ему настроения. Это была их комната. Это был их дом!… Все долгие месяцы, которые они прожили на улице, тролль мечтал об этом.
Конечно, можно было получить жилье и у городских властей – стоило только обратиться в департамент по строительству Чикаго, там был специальный отдел, который занимался строительством домов для метахомиков. Но для этого следовало признать себя метачеловеком… Без всяких оговорок… Питер до сих пор не был готов к этому. Каждое утро, просыпаясь, он твердил себе: «Я – человек, подлинный, на все сто процентов. Я был человеком и вновь им стану. Только дайте срок». Он боялся расстаться со своей мечтой – нутром чувствовал, что стоит ему разочароваться в ней, отказаться от веры, и он умрет. Погибнет духовно…
Как-то он поделился своими мыслями с Эдди. Тот, очутившись в новой обстановке и немного отъевшись, начал вести себя более спокойно. Припадки случались реже, да и речью своей он теперь владел куда лучше. Выслушав друга, Эдди пожал плечами и мудро заметил:
– Если так боишься забыть, кто ты есть на самом деле, не волнуйся – все равно скоро забудешь. Какая разница, ну станешь троллем?
Питер подозрительно глянул на приятеля – может, тот шутит? Вроде бы Эдди не шутил. Но с той поры подросток старался не возвращаться к больной теме.
Действительно, разговоры, сомнения, ахи, охи больше не имели значения. Теперь у него в руках был и компьютер и дискеты, и он каждый вечер сидел за уроками.
Дело подвигалось медленно, но Питер не отчаивался. Каждую свободную минуту он отдавал чтению. Осилит какой-нибудь текст, разберет непонятные места, а на следующий день обязательно повторит. После таких усилий новые термины прочно запоминались.
Эдди дома не было. Он занялся сбытом краденого – на прошлой неделе они обчистили еще один магазинчик. Питер решил, что сейчас самое время поучиться. Устроился он на полу. Его массивные плечи нависали над миниатюрным экранчиком и столь же крохотной панелью управления. Кончиком когтя осторожно нажал клавишу включения.
Просмотрел для повторения кое-какие темы по основам генетики, потом вошел в свой собственный файл, который обозначил: «Снадобье для меня». Это название казалось троллю загадочным и многообещающим. На эту дискету он записывал самое главное из того, что прочитал, и – кратко – свои суждения по этому вопросу.
На экране высветилось:
«Все люди, как полноценные, так и метаособи, имеют в своем организме набор из сорока шести хромосом. Перед началом деления клетки происходит удвоение каждой из хромосом. В процессе клеточного деления сходные хромосомы расходятся в образующиеся молодые клетки, которые получают таким образом полный набор хромосом. Зрелые половые клетки имеют вдвое меньший набор хромосом. Полный их набор восстанавливается в оплодотворенной клетке – в каждой паре сходных хромосом одна унаследована от отца, другая – от матери.
Так передается генетический код. Число всевозможных перестановок равняется 223, но потенциальное количество комбинаций участков ДНК даже превышает это число, так как гены имеют способность меняться местами во время мейоза.[7]
В итоге возможно появление 2000000000000000000000000 различных особей от одних и тех же родителей».
Это число надо было вообразить.
Питер поднес к глазам зеленоватую бугристую руку и вгляделся в нее. Под кожей пульсировала его плоть. Она состояла из клеток, и в каждой клетке, в самом ядрышке, хранились гены. Каким же образом получилось, что из 2 000 000 000 000 000 000 000 000 возможных комбинаций выпала именно эта и у папочки с мамочкой слились те гены, которые приговорили его стать троллем?
Питер встал и подошел к окну. По улице прохаживался мужчина. Он торчал возле отеля все утро. Частенько к нему подходил какой-нибудь бродяга или орк, они перебрасывались парой-другой фраз и тут же расходились… Мелкий нелегальный бизнес в чудесное весеннее утро… Два года назад Питер ни за что не угадал бы, что здесь, под его окном, вовсю торгуют наркотиками. В ту пору это было за пределами его разумения. Темная сторона жизни не касалась его. Теперь все полетело вверх тормашками. В своем нынешнем положении он был прекрасно осведомлен о том, что творилось на улице и в подворотнях, но почти не помнил, чему его учили в школе.
Тролль чувствовал, как волна ярости поднимается в нем. Он не хотел ничего знать о поганых галлюциногенах, о торговцах этой пакостью, о проститутках, наводнивших Чикаго после знаменитого пожара. Знать ничего не хотел об условиях содержания заключенных, которых безо всяких причин колотили в полицейских участках!… Как ему хотелось вновь стать прежним Питером Клерисом, изучающим оторванные от жизни теории строения и функционирования клеток Как он мечтал о светлых классных комнатах, об аудиториях в каком-нибудь престижном университете!…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
