Жизнь, как всегда, намного прозаичней.
Кокоринов, фактически создавший Академию с нуля, заложивший ее основы, был вынужден отдать в ней первенство И. Бецкому. Отношения между ними не сложились, и с конца 1771 года Кокоринов был очень расстроен нервно. А потом и вовсе после тяжелого и длинного разговора с Кокориновым Бецкий назначил комиссию, которая должна была проверить финансовые дела: Бецкий обвинил Кокоринова в растрате. Комиссия в итоге Кокоринова оправдала, но было уже поздно: утром 10 марта 1772 года он скрылся от наблюдавших за ним людей и повесился на чердаке одного из академических зданий.
И с тех пор тень несправедливо обвиненного архитектора блуждает по чердакам Академии. А находящиеся внизу слышат скрипы лестниц да тяжелые шаги.
Видевшие призрак Кокоринова рассказывали, что он выглядит как фигура мужчины с потемневшим лицом и с петлей на шее.
Гость со Смоленского кладбища
Вторым призраком Академии художеств является скульптор Михаил Козловский, автор знаменитых произведений: памятника Александру Васильевичу Суворову на площади перед Троицким мостом и скульптуры «Самсон, раздирающий пасть льва» Большого каскада в Нижнем парке Петергофа.
Сын флотского трубача, Козловский закончил Академию художеств, был признан в Европе, а вернувшись на родину, преподавал в своей альма-матер. Умер он в 1802 году, в самом расцвете сил, не дожив до 49 лет.
* * *
Говорят, что во время сильных наводнений в двери Академии раздается стук, и среди шума ветра и дождя можно разобрать человеческий голос, который в ответ на окрик: «Это кто там стучит?» – говорит: «Я стучу, скульптор Козловский, со Смоленского кладбища, весь в могиле измок и обледенел. Отворяй!»
Михаил Иванович Козловский умер в доме № 16 на 1-й линии, где и жил, а похоронен был, и в правду, на Смоленском кладбище. Но еще в 30-х годах XX века его прах был перенесен в Некрополь мастеров искусств Александро-Невской лавры.
Легенды живучи: сотрудники и студенты Академии художеств утверждают, что и поныне во время наводнений покойный скульптор приходит к зданию на Университетской набережной.
У ТЕМНЫХ НЕВСКИХ ВОД…
Дом с привидением
Дом на набережной Васильевского острова, против Николаевского моста, многие старые петербуржцы вспоминали как дом с привидениями. Писатель Иван Лукаш вспоминал:
«Но стоял среди живых фасадов мертвый дом, со слепыми пятнами стекол. Темные окна его были запылены, и двери подъезда с заржавленными петлями заперты наглухо.
Дом был необитаем. Десятками лет его не нанимал никто. Этот покинутый дом на самой оживленной петербургской набережной был населен привидениями.
В привидения дома против Николаевского моста верили я, и мои сестры, и наши знакомые, все те простые петербургские люди, среди которых я рос.
…Я спрашивал моих сестер, какое привидение показывается в желтом доме против Николаевского моста. Они ответили: кто-то.
Никто не знал, какое, и все говорили – кто-то. Это – кто-то – было страшнее всего».
Это Университетская набережная, 23. Производит ли сегодня этот дом столь ужасное впечатление – решать вам.
* * *
Также «нехорошие» дома были в Песках (это район улиц Советских) и на Большой Дворянской (ныне улица Куйбышева).
В доме на Песках был «Клуб самоубийц» – из небольшого двухэтажного особняка по ночам часто доносились громкие стоны и печальная похоронная музыка.
Петербургские дворы хранят множество тайн
А на Большой Дворянской собирались «замаскированные покойники» и играли в карты. Окна и двери этого дома были всегда закрыты.
К сожалению, точные адреса этих мест смыло волной времени, и невозможно определить, где они находились.
Призраки университета
Писатель Иван Лукаш вспоминал, что «В университете, в юридическом кабинете, где дверь была обита по-старинному войлоком, видели будто бы тень одного придворного, казненного когда-то и за что-то Петром тут же на площади, перед коллегиями».
Еще одно университетское привидение – призрак студента. Оно хорошо известно горожанам, и раньше увидеть его было довольно легко: в ясные лунные ночи, особенно в полнолуние, за старым сараем, возле филфака, можно было увидеть слабое свечение.
Если смотреть с набережной – это у самого входа в университетский двор, рядом с домом, в котором родился Александр Блок. Студенты считали, что сияние исходит от замученного преподавателями студента.
Но, наверное, из-за появления светящихся рекламных вывесок и общей яркой иллюминации ночного города сияние старинного университетского привидения сегодня редко кому удается разглядеть.
Призрак Кунсткамеры
Еще один призрак, обитающий на Университетской набережной, – гигантский скелет. Живет он в Кунсткамере, а зовут его Николай Буржуа.
Петр впервые посетил Европу в 25-летнем возрасте, в 1697 году. Увидев там кабинеты редкостей, или «кунштов», он решил обзавестись чем-то подобным. Переведя столицу из Москвы в Петербург, Петр приказал перевезти сюда свою личную коллекцию и библиотеку, так называемый «государев Кабинет». Сначала эти предметы располагались в Летнем дворце на Фонтанке – в первой резиденции царя, а затем, в 1714 году, когда коллекция разрослась, было решено выделить для нее отдельное помещение.
Коллекция сменила несколько «квартир», и в 1718 году было принято решение о строительстве для нее отдельного здания на Васильевском острове. Говорят, что место это Петр выбрал потому, что там были обнаружены две сосны, до такой степени сросшиеся стволами, что было уже невозможно определить, где чей.
В этом же году, 13 февраля, Петр издал именной указ «О порядке выдачи награждения за редкостные предметы»: «Понеже известно есть, что како в человеческой породе, так и в зверской и в птичьей случается, что родятся монстра, т. е. уроды, которые всегда во всех государствах сбираются для диковинки, чего для пред несколькими летами уже указ сказан, чтоб такие приносили, обещая платеж за оные, которых несколько уже и принесено. Однако ж в таком великом государстве может более быть; но таят невежды, чая, что такие уроды родятся от действа дьявольского, чрез ведовство и порчу; чему быть невозможно, ибо един Творец всея твари Бог, а не дьявол, которому ни над каким созданием власти нет, но от повреждения внутреннего и проч. Также, ежели кто найдет в земле или в воде какие старые вещи, а именно: каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи или птичьи, не такие, какие у нас ныне есть, или и такие, да зело велики или малы перед обыкновенным, также какие старые подписи на каменьях, железе или меди или какое старое и ныне необыкновенное ружье, посуду и прочее все, что зело старо и необыкновенно, тако ж бы приносили, за что давана будет довольная дача».
Коллекция Кунсткамеры стала стремительно разрастаться и вскоре была открыта для свободного обозрения. Сподвижник царя П. И. Ягужинский предложил установить плату, но Петр решил по-иному: «Я еще приказываю не только всякого пускать сюда даром, но если кто приедет с компанией смотреть редкости, то и угощать их на мой счет чашкою кофе, рюмкою вина или водки либо чем-нибудь иным в самых этих комнатах». Умел Петр заманивать народ в музеи!
* * *
В апреле 1717 года, во время поездки во Францию, Петр I увидел в городе Кале человека, который поразил его своим ростом. Рост Николая Буржуа равнялся 226,7 см. Упустить такую диковинку Петр Алексеевич никак не мог и быстро уговорил француза стать своим гайдуком, т. е. выездным лакеем, стоящим на запятках кареты. Те, кстати, традиционно подбирались высокого роста, но понятно, что царский был выше всех.
Через несколько лет Петр подыскал для своего гайдука и жену: чухонку из Лифляндии, которая, по некоторым свидетельствам, была еще выше.
В 1724 году Николай Буржуа умер, и его скелет был передан в Кунсткамеру. Позже подобная участь постигла и его жену. Голландский медик Джон Кук, проживший в России с 1736 по 1750 год, вспоминал о Кунсткамере: «В одной из галерей в застекленном шкафу хранится кожа некоего француза – выдубленная и набитая. Это был самый высокий человек, какого я когда-либо видел. В другом шкафу был его скелет и штаны, изготовленные из кожи его жены, тоже выделанной».
В 1747 году в Кунсткамере случился пожар, и большая часть коллекций сгорела. Музей был закрыт и открылся с восстановленной экспозицией лишь в 1766 году. Пропал в пожаре и череп Николая Буржуа.
После этого появились сообщения, что призрак Николая Буржуа бродит ночами по залам музея, пытаясь отыскать свою пропавшую голову. Довольно быстро для скелета подобрали новый череп, но чужая голова ему не понравилась: призрак все равно продолжал бродить по залам. Многие работники Кунсткамеры сталкивались с ним, и о призраке гигантского скелета говорил и директор (1982–1990 годы) Музея антропологии и этнографии (Кунсткамера) им. Петра Великого РАН Рудольф Итс.
