Читаем без скачивания Ошибка президента - Фридрих Незнанский

Он в сердцах бросил трубку.

Оказывается, Шведов, несмотря ни на что, по-прежнему считает, что Саруханов прибил Карапетяна. Чушь какая-то.

Турецкий набрал номер Шведова:

– Анатолий Федорович, что у вас там с Сарухановым?

– Молчит, мать его так, – ответил Шведов. – Крепкий орешек, но он у меня расколется, вот увидишь.

– Так вроде решено, что он не имел отношения к убийству Карапетяна. Да и убийство-то произошло по ошибке, разве не так?

– Возможно, – уклончиво ответил Шведов. – А вот Нелюбин мне тут подбросил кое-какие оперативные сведения… Извини; Сашка, сейчас не могу, тем более по телефону. Дело очень серьезное. Карапетян, конечно, погиб по ошибке, но в чем ошибка – вот вопрос. Так что потерпи еще немного.

– А мне нельзя допросить Саруханова? – спросил Турецкий.

– Я же тебе говорю – потерпи.

Турецкий понял, что больше ничего не добьется, и повесил трубку.

Тупоумие Шведова и Нелюбина начинало раздражать. Да что на них управы, что ли, нет! «Менты поганые, – подумал Турецкий. – Найдется на вас управа».

Он снова поднял трубку и решительно набрал номер Меркулова:

– Константин Дмитриевич, тут Шведов незаконно держит под стражей Саруханова. Да-да, того самого, из финансовой компании «Вера». Наверняка он что-то знает. А Шведов препятствует допросу, разберись ты с ним, он обязан… Ну, конечно, а у него, видишь, опять эти пресловутые «оперативные данные»…

«Посмотрим, что он сможет сделать против Прокуратуры России», – подумал Турецкий, кладя трубку..

Глава четвертая ГОРОД КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ЗАВТРА

1

Григорий Иванович не был в Москве уже больше десяти лет. В последний раз он приезжал навестить родственников, и новый, в корне изменившийся облик города потряс его до глубины души.

– Город капиталистического завтра, – говорил он, качая головой, с недовольством и некоторой издевкой, когда Слава вез его на машине по Новому Арбату, который отставной майор по привычке называл Калининским проспектом. – А вот Кутузовский изменился меньше, – удовлетворенно заявил он.

– Что-то ты, дядя, уж слишком ретроградные мысли высказываешь! – со смехом заметил Слава. – Ты все-таки без пяти минут Президент. Надо идти курсом демократических реформ.

– А-а, – махнул рукой Григорий Иванович, – что эти ваши демократы народу дали? Да ты у нас в Ольге спроси кого угодно. Кому все это надо было? Жили люди как жили, и вот на тебе. Взять хоть бы нас со старухой… Думали, получим большую пенсию, будем в старости жить как люди, а что получилось? Спасает только огород, да вот поросят берем. А ведь это все труд…

Грязнов-старший лишь махнул рукой от досады.

Слава хотел было что-то возразить, но вовремя сдержался. К чему было продолжать этот спор, который у него с дядей длился уже не один год. Оставаясь вполне любящими дядей и племянником, в политике они придерживались диаметрально противоположных взглядов. Слава понимал: трудно требовать от старика, чтобы тот перечеркнул всю свою жизнь – кому приятно на старости лет вдруг услышать, что идеалы, в которые ты всю жизнь верил, оказались полной ерундой. Немалую роль сыграл тут и экономический фактор – военная пенсия, когда-то вполне достаточная для нормального безбедного существования, сократилась до размеров жалкого пособия, которое не дотягивало даже до черты бедности.

К сожалению, многие пенсионеры, и не только военные, действительно оказались за бортом современного мира, и Слава Грязнов не насмехался над ними, а искренне жалел этих людей. Не так-то легко на старости лет наблюдать полное крушение привычного уклада жизни и внезапно очутиться в мире, который кажется чуждым и совершенно непонятным.

К тому же дядя был неприятно удивлен, узнав, что Слава ушел из милиции и теперь работает в каком-то крайне подозрительном учреждении – частном сыскном агентстве. В глазах Григория Ивановича это было что-то среднее между кооперативной палаткой и мафиозной группировкой.

– Ты лучше повтори, как тебя теперь звать-называть, – напомнил Слава, чтобы перевести разговор на другую тему.

Грязнов-старший довольно хмыкнул. Ему, артисту в душе, нравился весь этот маскарад.

Что греха таить, в мечтах Григорий Иванович Грязнов не раз уже встречался с Президентом России. Он представляя себе, как во время его визита во Владивосток проберется поближе к Президенту и как шокированы будут охранники и сам российский, глава, увидев среди публики свое почти зеркальное отражение. Но это были лишь мечты, а теперь, кто знает, может быть, он все-таки встретится со своим двойником. И он старательно, как первоклашка-отличник, отчеканил:

– Шумихин Николай Петрович, 1931 года рождения, пенсионер. Проживаю в Екатеринбурге, улица Заводская, 17, квартира 4. Бывший сотрудник Свердловского обкома партии. Приехал, по вызову товарища, то есть тьфу… как говорить-то, Славка, господина, что ли?

– Скажи – Президента России.

– Президента Российской Федерации. Он меня сам вызывал. Только вот с усищами вы, по-моему, маху дали, ребята. Обкомовские работники усов сроду не носили.

Григорий Иванович снова, уже в который раз, ощупал непривычное украшение на своей верхней губе.

– И ладно уж какие-нибудь маленькие, неприметные, – продолжал он, – а то чуть не буденовские приклеили. Да будь я сам на месте охраны, ни в жизнь бы не поверил. Увидел бы усы и засомневался.

Слава Грязнов не мог не согласиться, что в дядиных словах есть некоторая доля правды, но усы – это было единственное, что могло быстро изменить слишком приметную внешность Григория Ивановича.

2

Григорий Иванович свыкся с усами скоро. Уже через пару дней Слава застал дядю перед зеркалом – тот с довольным и гордым видом разглаживал усы, стараясь придать им ту форму, которую считал наиболее правильной.

– А что, Славка, – сказал он, заметив племянника, – ничего мне с усами, да? Никогда я их не носил – по уставу в армии не полагается, а теперь вот подумываю, в отставке-то почему бы мне не отрастить усы. Что ты думаешь?

Честно говоря, Слава ничего об этом не думал.

– Хотя как же я с усами буду Президента играть… – думал вслух дядя. – Нет, видимо, не судьба мне…

Он отошел от зеркала и стал надевать пальто.

– Куда вы, дядя Гриша? – спросил Грязнов, который все-таки немного беспокоился за своего эксцентричного дядю – вдруг тому вздумается на Красной площади удивить народ и он отклеит усы…

– Так, пойду прогуляюсь, не люблю я в четырех-то стенах сидеть. Это не по мне.

– Только, дядя Гриша, пожалуйста, без сюрпризов, ладно? – попросил Грязнов.

– Хорошо, – пожал плечами дядюшка. – За кого ты меня принимаешь? Будто я не понимаю, что приехал не просто так на народ глазеть, а по важному государственному делу.

– Да я в этом не сомневался, – ответил Грязнов.

И все же, когда через четыре часа Григорий Иванович еще не появился, Слава стал не на шутку беспокоиться. Он даже принял решение – еще час, и он звонит Романовой с просьбой организовать розыск Грязнова-старшего. В ожидании дяди он вышел на балкон, всматриваясь в арку, ведущую во двор, – не появится ли высокая плотная фигура отставного майора.

Внезапно его внимание привлекла группа стариков, сидевших на лавочках в противоположном конце двора. Славе померещилось что-то знакомое, он вгляделся – так и есть. Старики собрались вокруг Григория Ивановича, который что-то оживленно рассказывал, размахивая в воздухе руками. Слава напряг зрение, пытаясь различить, есть ли на нем усы. Кажется, да. Он тяжело вздохнул и вышел во двор.

Подходя к группе слушателей, Слава пытался определить, что же такое заливает им дядя. Вскоре до него донеслось:

– Осень у нас на Урале вообще холодная, быстро наступает, а седьмого ноября уже снег повалил. А мне, тогда инструктору обкома, распоряжение – чтобы в два дня все машины по области были стянуты…

«Ого, никак Шумихина играет! – поразился Слава. – Какой артист пропал!» – и, подойдя совсем близко, сказал:

– Николай Петрович, а я вас жду.

– Да, чего-то я засиделся, – кивнул головой Грязнов-старший. – Вот сейчас дорасскажу товарищам историю и иду.

Слава не стал дослушивать историю, а, лишь качая на ходу головой, пошел к подъезду…

3

Пока Григорий Иванович спокойно проживал в гостях у своего племянника, как на зло наступило затишье. Вадим Дроздов не замечал никаких странностей в поведении войск спецохраны, да и полковник Руденко вел себя совершенно обычно, не вызывая больше ни малейших подозрений. У Вадима даже стали возникать безумные мысли – а вдруг он ошибся, вдруг Руденко не имеет к покушению на Президента никакого отношения. Однако он тут же отбросил это нелепое предположение – тогда за покушение ответственен кто-то другой, ведь покушение имело место, и не одно. Скорее всего, рассуждал Дроздов, Руденко, почуяв, что его подозревают, решил на время «лечь на дно». Была и еще одна беспокойная мысль – зачем? Зачем Руденко убирать Президента? Ответа на этот вопрос Дроздов не находил.