лететь, а во-вторых, просто хотелось прогуляться.
Он остановился у табачного ларька и задумчиво стал рассматривать красочные прямоугольники сигаретных пачек.
«Нет, вряд ли это поможет. Да и абсолютно не хочется опять начинать, если уж быть откровенным», — думал он, ища знакомые названия и удивляясь настолько возросшим ценам, с тех пор как он бросил курить.
«Интересно, чем расплачиваются за сигареты в раю?», — пронеслась в голове забавная мысль.
Улыбнувшись, Айзек двинулся дальше. В алом небе суетливо мелькали крылатые силуэты, в воздухе пахло серой и в пространстве даже виднелись едва различимые частички пепла. Котёл, видимо, работал сегодня сверх нормы.
Эти мысли слегка отвлекли его, однако вскоре туман снова окутал сознание и он вновь побрёл по улицам города, не замечая задетых прохожих, не обращая внимания на их возмущённые возгласы. В глубине души, если, конечно, так можно выразиться в его случае, он в тайне надеялся спровоцировать конфликт с кем-нибудь, однако что-то такое, наверное, было сейчас в его спокойных, пустых глазах. Что-то такое, что заставляло встречных избегать дальнейшего контакта с ним.
* * *
Сам того не осознавая, он обнаружил себя у входа в отель. Некоторое время постояв в нерешительности возле входа, Айзек вошёл внутрь, почувствовав вдруг то, что бессознательно вело его сюда.
За стойкой его поприветствовала миловидная демонесса, улыбнувшись своей дежурной маской.
— Мне нужен номер с большой ванной, — не став осквернять себя масками, сухо сказал Айзек.
— С большими ваннами, номера на двоих и более. Вас устроит? — всё ещё пытаясь изображать любезность на усталом лице, ответила она.
— Ок. Номер на двоих.
— Хорошо. На какое время Вы хотите остаться?
— Настолько, чтоб хватило переродиться во что-то новое, — ответил Айзек, задумчиво разглядывая ручку в виде пера, лежащую возле регистрационной книги.
— Правильно ли я понимаю, что Вы хотите остаться на неопределённый срок? — без тени замешательства ответила она.
Айзек оценивающе взглянул на неё. Затем едва улыбнулся и ответил уже мягче:
— На одну ночь, моя дорогая. Достаточно будет и одной ночи.
В номере его ждал отличный вид из огромного окна, сквозь которое в комнату пробивалось красновато-жёлтое зарево, наполняя её тёплыми оттенками. А из холодильника на удивлённого Айзека набросился лайм, совершенно неожиданным образом оказавшийся там среди прочих фруктов.
— Как же это кстати! Просто невероятно, — удивлённо воскликнул он, впервые за долгое время ощутив искреннее оживление.
Прихватив с собой на балкон бутылочку прохладного напитка, он достал телефон и принялся что-то искать в местной сети. Его интересовали услуги суккуба и выбрав подходящий вариант, он набрал номер.
* * *
— Привет, — сказала привлекательная, молодая девушка, входя в номер и цокая копытцами по мраморной плитке.
— Привет, — ответил Айзек, внимательно разглядывая её.
Не без удовольствия он отметил для себя красоту её истинных форм, хотя его интересовало сейчас вовсе не это. Боевая магия суккубов не действовала на демонов третьего круга, поэтому они могли видеть их настоящие тела.
— Меня зовут Айзек. Как называть тебя? — спросил он, улыбаясь.
— Называй меня, «Душа Моя», — игриво бросила она в ответ.
Улыбка вдруг сошла с его лица, а брови исказились острыми углами.
Почувствовав нарастающие искорки в воздухе, она оставила игривый тон и ответила, мягко улыбаясь:
— Эйко. Называй меня, Эйко.
Она присела на кровать, облокотившись на руки, чуть откинувшись назад и скрестив ноги.
— Так значит, Айзек, — протянула она, медленно осматривая его снизу вверх и слегка облизывая верхнюю губу.
— О, Дьявол, да оставь ты эти игры, — закатил он глаза и спокойно продолжил, — сегодня от тебя потребуется немного другое.
Она наигранно, обиженно надула губки и стала внимательно рассматривать свой маникюр.
Не обращая внимания на это театральное представление, Айзек продолжил:
— Я вижу тебе нравится играть свои роли, Эйко. Это как раз то, что мне нужно. Однако сегодня тебе нужно будет сыграть более серьёзную роль. В более серьёзной… хм… мелодраме. Справишься?
— О да, мой дьявол, — томно ответила она, глядя ему в глаза и медленно раздвигая ноги. — Ты пробудил огонь во мне.
— Для начала тебе нужно будет молчать, — ответил он, игнорируя её игру. — Затем, выбрав подходящий момент, выбранный тобой произвольно, ты должна будешь сказать, что любишь меня. Потом импровизировать.
Помолчав несколько секунд, он добавил:
— Мне нужно закрыть один свой гештальт наконец.
Она удивлённо вскинула брови, задумалась и через мгновение ответила, впервые серьёзно:
— Такое извращение будет стоить двойную плату.
— Ок, — ответил он. — Ах, и ещё одно. Сегодня тебя зовут — Немезида.
* * *
Через некоторое время он погрузился в широкую ванную. От воды исходил приятный аромат лайма, ловко разделённого им на две части острым кончиком хвоста.
— Всегда удивлялась, как вам удаётся не прирезать самих себя во сне этой штуковиной, — хихикнув, воскликнула Эйко, наблюдая за этим.
Он улыбнулся и приложил указательный палец к своим губам, намекая ей замолчать. Затем протянул руку в приглашающем жесте. Улыбнувшись в ответ, Немезида доверила ему свою ладонь и мягко скользнув в ложе ванны, прижалась спиной к его груди, слегка запрокинув голову.
Некоторое время они лежали молча, вместе откинувшись назад и расслабив свои тела в тёплой, благоухающей воде. В тусклом, красноватом, свете плавали облака пара, приобретая причудливые формы. Он поглаживал её тело, задумчиво глядя в потолок, затем слегка наклонился и прижался к ней щекой, прикрыв глаза. Довольно что-то мурлыкнув, она подалась ему навстречу.
В тишине раздался его тихий голос. Неожиданно мягкий и настолько наполненный теплотой, что её губы, невольно, слегка разомкнулись от удивления.
— Помнишь, как мы встретились впервые? Едва увидев тебя, я сразу почувствовал что-то, хотя и не придал этому особого значения. Как будто ледяное копьё вонзилось в моё чёрное сердце, настолько внезапно и стремительно, что вначале осталось незамеченным. Однако неизбежно начав таять, оно начало растекаться по венам обжигающим потоком, — он легонько сжал её грудь, затем его ладонь продолжила свой путь к её животу, откуда, едва касаясь, отправилась к талии, где и остановилась наконец, продолжая поглаживать нежную плоть кончиками пальцев.
— Со временем я начал замечать нечто в твоих глазах. Нечто, такое тёплое, такое… нежное и родное, — поглаживающим движением щеки он слегка прижался к ней, едва касаясь кончиком носа её уха.
— Я начал замечать, как ты относишься к другим существам. Как взаимодействуешь с низшими или с незнакомыми. Ведь это один из немногих надёжных показателей того, какова есть твоя сущность на самом деле. Ты всегда была так добра, всегда пыталась сгладить углы и понять другого.
— Ты дарила мне такие радостные моменты. Окружала такой заботой и теплом, что я чувствовал себя… целостным.
