У костра, старательно начищая меч, сидел Пьер. Джулия тронула его за рукав и стала знаками показывать, что хочет умыться. Холодные голубые глаза посмотрели на нее в раздумье, Пьер понимающе ухмыльнулся, сунул меч в ножны, встал и быстро пошел к деревьям.
Джулия засеменила следом и вошла за ним в прохладную тень. В нос ударил запах сырости, ноги мягко ступали по мху. Они вышли к ручью, и только тут до Джулии дошло, что ей придется мыться в холодной воде, струившейся по гальке среди валунов.
– Но я не могу мыться здесь! – запротестовала она. – Тут же холодно!
Бросив на нее безразличный взгляд, Пьер пожал плечами и повернулся, чтобы идти обратно.
– Подожди!
После дня, проведенного в пути, Джулия чувствовала себя такой грязной, что выбирать не приходилось. Она знаками показала Пьеру, чтобы он отвернулся, отошла немного дальше по берегу и остановилась в укромном местечке за кустами. В кармане платья был небольшой платок, Джулия намочила его и стала отирать лицо и руки, охая от прикосновения ледяной воды. Впрочем, вода была чистая, прозрачная, и Джулия, набрав ее в горсть, напилась.
Дрожа от холода и поминутно озираясь, она подоткнула юбки, сняла башмаки и носки и осторожно ступила в воду. У нее перехватило дыхание. Стиснув зубы, она присела и стала мыться.
Внезапно какое-то движение на берегу привлекло ее внимание, она, вскрикнув, обернулась и увидела мужчину. Тот стоял открыто и глазел на нее. Джулия лихорадочно одернула юбки, в спешке замочив подол, и выскочила на берег. Из зарослей выбежал Пьер с мечом наизготовку. Джулия показала дрожащей рукой в сторону деревьев:
– Мужчина! Он подсматривал!
Пьер бросился обыскивать берег, но никого не нашел. Он вложил меч в ножны и сделал знак Джулии, чтобы обувалась побыстрее. Затем, держа ее за плечо, повел к лагерю. Пьер знал, что ему не сносить головы, если что-то случится с этой женщиной.
Никогда еще пламя костра среди палаток не казалось Джулии таким чудесным. Она присела и, стуча зубами от холода и пережитого испуга, протянула к нему руки. Пьер подал ей рог с вином, и она немного отпила, морщась от его крепости. В желудке сосало от голода, и Джулия как раз раздумывала о том, будут ли они сегодня есть, когда к палаткам подъехали верхом Фальк и его люди.
Джулия встретилась глазами с мужем, тот улыбнулся ей, и она потупилась, чувствуя, что краснеет. Пьер что-то говорил Фальку, тот перестал улыбаться и нахмурился, потом подошел к ней и опустился на колено.
– Доброе утро, жена.
Джулия пробормотала ответное приветствие, физически чувствуя на себе его тяжелый взгляд.
– Пьер говорит, тебя напугал мужчина, подсматривавший за тобой около ручья.
Джулия куснула губу.
– Это ничего. Он ничего мне не сделал.
– А ты что делала? – продолжал Фальк. – Мылась? Ты была раздета?
– Не совсем.
– Как это?
– Отстань, прошу тебя!
Фальк ухватил ее пальцами за подбородок, заставив поднять голову и смотреть ему в глаза.
– Я хочу знать, что произошло, и ты мне расскажешь! Никто не смеет подглядывать за моей женой, когда она раздета, не поплатившись за это!
– Это было только одно мгновение…
– Не важно! Ты мылась… выше талии или ниже?
Джулия посмотрела на него с вызовом.
– Ниже.
Фальк чертыхнулся.
– Ты узнаешь его, если увидишь еще раз?
– Да. Я видела его раньше. Это тот, кто украл мои ключи.
Фальку хватило одного мгновения, чтобы понять, о ком она говорит.
– Жильбер де Слевин! Этот сукин сын! – В его голосе слышалось недоверие.
– А в Гастингской крепости он… – Джулия запнулась. – Он пытался меня поцеловать.
– Что?! – воскликнул Фальк. Он отпустил Джулию, вскочил на ноги, охваченный яростью, взлетел в седло и помчался искать обидчика. Арви и Тьери понеслись следом за ним, а остальные сгрудились вокруг Джулии, слушая объяснения Пьера, почему Фальк так внезапно сорвался с места.
Жильбера Фальк нашел около палатки Вильгельма. Спрыгнув с коня, он, ни слова не говоря, ударил его кулаком в лицо. У того брызнула кровь из носа, и он рухнул на траву. Стоя над ним, Фальк прорычал:
– Я уже говорил тебе, де Слевин, ты чересчур интересуешься моей женой. Смотри мне, впредь не подходи к ней ближе, чем на дюжину шагов, иначе я располосую тебя так, что и не узнать будет.
Ссора привлекла небольшую толпу зевак, и даже Вильгельм вышел из палатки и раздраженно спросил:
– Что тут происходит? День только начался, а мои рыцари уже скандалят.
Фальк с поклоном пояснил:
– Это не скандал, сир, это дело чести. Мне сообщили, что Жильбер де Слевин подсматривал за моей женой, когда та купалась.
– Понятно. Серьезное обвинение. Что скажешь, де Слевин?
Жильбер медленно встал на колени, вытирая раскровавленный нос тыльной стороной ладони.
– Он лжет, сир! Я никогда не приближался к его жене!
Противники со злостью уставились друг на друга.
– А с чего тогда Фальк вдруг выдвинул ложное обвинение? – спросил Вильгельм, сузив глаза.
Жильбер пожал плечами, выхватил платок у подбежавшего оруженосца и прижал к лицу.
– Может, его жена посматривала на меня за его спиной.
– Ах, ты ублюдок! – Фальк замахнулся для нового удара, но Вильгельм дал знак, и его удержали.
– Твоя жена, – как бы припоминая, заговорил Вильгельм, ища выход из затруднительного положения, – это та рыжеволосая из Фоксборна?
– Да, сир, она.
– И ты уверен в ее верности?
– Да она ни за что ни на, кого не посмотрит. Ее это не слишком интересует, – сказал Фальк.
Ему было противно выставлять на всеобщее обозрение проблемы своей супружеской жизни.
– Может, она предпочитает женщин, – произнес Жильбер тихо, но так, чтобы слышали все.
Фальк снова рванулся вперед, и его снова удержали.
– Попридержи язык, де Слевин, – сурово проговорил Вильгельм. – Я не допущу, чтобы мои рыцари сцеплялись из-за женщины, пусть и из-за англичанки. Мне не хотелось, бы наказывать вас обоих, отправив воевать на север Англии, но, если придется, я это сделаю. А сейчас идите, мне не терпится добраться до Руана и встретиться с моей собственной строптивой женушкой.
Вильгельм заулыбался, в толпе тут же раздались ответные смешки, и это разрядило обстановку. Зеваки стали расходиться, увидев, что больше ничего не будет.
Фальк наградил де Слевина угрожающим взглядом, повернулся к нему спиной и вскочил на Драго. Жеребец поскакал, а Фальк чувствовал, как будто ему сверлят дырку на спине между лопатками.
Джулия сидела на трехногом табурете и с аппетитом ела сушеные абрикосы, мед и теплый хлеб, запивая парным молоком. Все это где-то раздобыл для нее Сандер; она подозревала, что молочка он нацедил у какой-нибудь коровы, пасшейся на ближайшем лугу.
