— Ты что?! — изумляется. — Нет, я больше с Тарина ни ногой! Всё-таки здесь лучшее место в мире, нигде так спокойно и тепло не бывает.
Сейчас меня стошнит. Но поддакиваю:
— Конечно, тут очень хорошо, я вот даже подумываю, может, навсегда остаться…
К тому времени выходим, у симпатичного закрытого гравикара поджидает белобрысый молодой человек лет двадцати, плюс-минус. Высокий, чуть полноватый — точнее, будто рыхлый, из тех, что любят поесть, но не любят спортом позаниматься. Вполне приятной наружности, на Свеллу похож.
— Это мой брат Селий, а это наша красотка Ямалита…
Антер останавливается за мной, и мне почему-то начинает казаться, что его взгляд прожигает спину. Надеюсь, это нервы. Вряд ли он позволит себе какие-то непозволительные действия, вроде неудовольствия или раздражения. Всё больше понимаю, милый, почему гулять не любишь…
Селий расписывает, как ему приятно, целует руку, слегка смущается. Так, кажется, тут ведущая роль за девушками, но что-то мне совсем не хочется брать быка за рога.
— Можно на "ты", — сообщаю, — мы с твоей сестрой уже давно дружим.
Радостно кивает, покраснел немного, прелесть какая. Всё-таки я как-то на других мужчинах воспитана, на тех, что за мной ухаживают. Хотя, когда ждут первого шага — тоже неплохо, по крайней мере, не навязываются…
— У тебя время есть? — интересуется Свелла. — Можно было бы сходить куда-нибудь…
Черт, как я не хочу с вами никуда идти! Да ещё и Антер… Но ведь нельзя шанс упускать, мне же нужно сведения собирать…
Смотрю на небо:
— Дождь в любой момент пойти может.
— Так мы ж на машине! — говорит Свелла.
— А поместимся все? — с сомнением оглядываю четырёхместную кабинку.
— М-да… — задумывается Селий. — Может, твой раб сзади побежит?
Щас! Ваша Анита пусть бежит! Еле сдерживаюсь:
— Да ладно, наверное, в другой раз тогда.
— Да не страшно, на полу сядет, — говорит Свелла. — Если тебе неприятно, чтобы он тебя касался, пусть у Селия сядет.
Вот сейчас ещё я Антера у ног Селия вываляю.
— Да нет, — говорю, — не неприятно, он у меня парень симпатичный. Что я вас буду стеснять, со мной посидит.
— Вот и договорились, — радуется Свелла. Смотрю на Антера. Взгляд непроницаемый, зубы сжаты. Прости, родной.
Залезаем, рассаживаемся. Свелла садится первая, рядом с ней Анита, на некотором расстоянии. Их сиденье расположено лицом к нашему. Селий усаживается напротив сестры, занимая места больше, чем надо, а ведь можно было бы компактно ужаться и Антера тоже посадить с нами. Раздумываю, прилично ли будет усесться к собственному рабу на руки, но решаю не рисковать.
Антеру ничего говорить не нужно, залезает, садится возле меня на полу. Не выдерживаю, опускаю руку на голову, поглаживаю. Прости, родной. Не могу отказаться.
— Куда едем? — интересуется Селий.
— А ты у нас в Царусе была? — спрашивает Свелла. Качаю головой. Начинает пояснять:
— Это наш парк отдыха, в смысле нашей семьи, тебе как гостье первое посещение бесплатно, у тебя купальник есть?
— Дома, — говорю. — И вообще прохладно сегодня.
— Да вода тёплая, и в такую погоду там лучше всего, много народу, на пляж не пойдёшь, а у нас весело. Купальники продаются. Для рабов отдельная территория выделена. Там, кстати, есть специальная зона, где и вместе с рабами можно, некоторым хозяевам нравится, чтобы рабы их постоянно сопровождали, только если оденешь его в плавки, обязательно ошейник, хотя бы символический, чтобы видно было, и не забудь для пульта водонепроницаемый гравипак…
Слышу едва уловимый выдох, смотрю на Антера, глядит в сторону, насколько я сверху вижу — зубы стиснуты, что такое, мой хороший? Ну да, наша надпись любимая, не стану я тебя в плавки выряжать…
— Да я не буду купаться, — говорю, — так что мы уж так. В другой раз как-нибудь купальные принадлежности возьму, оторвёмся.
Кажется, медленно выдыхает. Поглаживаю успокаивающе. Помню, помню, родной.
— Зря ты, мы бы тебе как гостье устроили программу…
Чёрт. Изображаю смущение, смотрю на Свеллу. Ага, кажется, догадывается, почему девушке может не хотеться купаться. Кажется, Селий тоже догадывается, смущённо смотрит в окно. Ну и пусть, лишь бы Антера не трогали.
АнтерКажется, повезло. С чёртовым Амириным посланием приз зрительских симпатий был бы моим. Интересно, у неё правда женские проблемы, или меня защищает? На секунду показалось… Ну да, размечтался. Не сегодня, так в следующий раз придётся идти. Может, хоть разрешит плавки выбрать, чтобы закрывали. Буду чучелом, но хоть не полным.
Огромная открытая территория, я такого ещё и не видел, наверное. Разве что в фильмах. Амира-то редко где бывала. Столы, бассейны, аттракционы, беседки, бары — что душа пожелает. Как-то очень сомнительно, чтобы Ямалите не захотелось всего этого попробовать. Ещё и бесплатно. Красота… для вольных. По-моему, даже мне хочется…
Свелла подходит куда-то к приёмной стойке, приносит нам небольшие чипы на руки, прикладываем к тыльной стороне ладоней, они частично впитываются в кожу, чтобы не упали.
Подаёт мне полоску тёмной лёгкой ткани.
— Зачем это? — хмурится хозяйка.
— Прости, но он у тебя совсем на раба не похож. Так положено. Пусть на шею наденет.
— Надевай, — командует Ямалита. Не могу смотреть ей в глаза. То "не буду надевать", то "надевай"…
Надеваю, куда ж я денусь.
Идём на экскурсию. Аристократик и так и этак к Ямалите внимание проявляет, прямо раздражает. И не ухаживает, как мужик, и не кокетничает, как баба.
— О чём думаешь? — Анита снова, вот пристала. Фигура плотная, лицо каменное, серое какое-то, видно, что женщина из одних мышц состоит. Выглядит хорошо, но почему-то кажется мне старой. Непроизвольно сравниваю с Ямалитой. В ней столько лёгкости, воздушности какой-то… Может, это я её так воспринимаю, не знаю. Но вон Селию тоже понравилась.
О том я думаю, что если был бы вольным, не подпустил бы этого дебила к ней.
Вот идиот. Прекрати.
— Не люблю гулять, — выдаю.
— Не хочешь разговаривать? — спрашивает. — Хозяева пока развлекаются, нам отдохнуть можно.
— Меня моя не отпустила, — говорю.
— Так спроси. Или тебе нельзя самому спрашивать? Ты же неэлитный вроде?
— Самый неэлитный, — отвечаю злорадно. Поищи себе другое развлечение… — Самой низшей категории.
— Хочешь, могу у своей спросить, мне можно и она у меня нормальная.
Кажется, смутился слегка. И чего я на неё окрысился, не сделала же ничего плохого?
— Не надо, — качаю головой. — А то потом дома мне расскажут, у кого и что можно спрашивать.
