— Не надо, — качаю головой. — А то потом дома мне расскажут, у кого и что можно спрашивать.
Кивает понимающе. Может, и правда нужно было отпроситься? Отдохнуть… Ямалита бы отпустила. Только не знаю, что мне противнее — сидеть при госпоже собачонкой безропотной, или сводить более близкое знакомство с телохранительницей.
Селий идёт за напитками, Свеллу отвлекает кто-то из знакомых. Ямалита оборачивается ко мне.
— Антер…
Только не вздумай предлагать мне идти развлекаться с этой мымрой… пожалуйста…
Бросает взгляд на Аниту.
— Иди сюда, — отводит меня в сторону. Иду за ней.
— Антер, тут есть специальная зона, где могут находиться рабы. Отпустить тебя? Поболтаете с…
— Не хочу я с ней болтать, — говорю быстрее, чем успеваю сообразить. Смотрю на Ямалиту, по-моему, резче, чем положено рабу смотреть на свою хозяйку.
— Что-нибудь случилось? — тихо уточняет.
— Ничего, — откликаюсь. Смотрит по сторонам, решает не привлекать лишнего внимания:
— Антер, скажи, чего ты хочешь. Я думала, ты захочешь отдохнуть… Тебе же не обязательно её развлекать, не хочешь — просто сам…
— Сходи потусуйся с рабами, — заканчиваю за неё фразу, идиот. Ну чего ты тут характер свой показываешь? Потому, что не наказывают? Амира давно уже прямо здесь бы на колени поставила, за такое-то. А то и кнутом получил бы. Ямалита спрашивает, интересуется твоими пожеланиями, дурной ты раб, а ты её терпение испытываешь.
— Простите, госпожа, — говорю смиренно. — Ваш раб просто не любит бывать в общественных местах. Не обращайте не меня внимания…
— Понимаю, — говорит тихо. — Но ты уж…, нам придётся бывать в разных местах.
ТамалияНу вот, чуть не извинилась, надеюсь, никто не слышит, как я тут это возмущение бурчащее уговариваю. Чего он так разошёлся, я же не заставляю его плавки надевать? Хотела, чтобы отдохнул.
— Короче, Антер, — говорю. — Я думала, что лучше тебе почувствовать себя хотя бы относительно свободным среди таких же, как ты… рабов. — Боже, как глупо звучит! — Чем за мной ходить. Но ты уж сам решай. Считай, у тебя есть моё разрешение на всё, что тебе самому захочется… в пределах допустимого, конечно.
— Спасибо, госпожа, — говорит, ох, нерадостно как-то.
Отворачиваюсь, Свелла подходит.
— Что-нибудь случилось? — интересуется, настороженно поглядывая на Антера.
— Всё нормально, — говорю, — разрешила ему отдохнуть немного.
— А что он стоит?
— Ну я ему сказала, чтобы сам решил, то ли с нами останется, то ли в зону для рабов пойдёт.
— Зря ты это, — вклинился подоспевший Селий с бокалами. — Рабам не нужно давать принимать решения, а то будут много думать — перестанут слушаться. Мы приказываем — они исполняют.
Ох, боюсь, сейчас устрою дискуссию по поводу того, имеет ли один человек право решать за другого, где тому быть и чем заниматься… Еле сдерживаюсь. Зато Антера пробирает, поворачивается, уходит. Не к Аните, в другую сторону. Телохранительница смотрит на него с некоторой обидой, но не навязывается, тоже уходит в другую сторону.
Господи, кажется, я и сама лучше бы к рабам пошла, вместе с Антером… Чем с этими снобами тут штаны просиживать.
Мы остаёмся в центральной, самой большой зоне, где можно находиться и хозяевам, и рабам. Исключительно для хозяев обустроена вип-зона, исключительно для рабов — небольшой отдел с маленьким бассейном и даже баром, который обслуживает прикованный к стойке золотой цепочкой темнокожий раб. Такие же рабы и даже одна рабыня и на других стойках, для господ. Изюминка, видимо.
Мы сидим, пьём что-то лёгкое, Селий пытается ненавязчиво привлечь моё внимание, Свелла рассуждает о том, что ему пора бы жениться, я не замечаю толстых намёков и пытаюсь разузнать как можно больше обо всех их знакомых из высшего общества.
Информации не много, зато получаю приглашение на вечеринку, которую устраивает мамаша Селия и Свеллы (интересно, это что, специально задумано было?!). Надеюсь, они не строят на меня особенных планов, лишь прощупывают.
Начинаю изводиться. Где там мой Антер?
Боже, пусть отдыхает, оставь парня в покое!
А вдруг он там уже с рабынями напропалую заигрывает? Он же у меня такой красавчик, сразу в оборот возьмут…
Боже, как я не хочу, чтобы он с кем-нибудь заигрывал!
Не отвлекайся, идиотка, делай то, ради чего пришла… И оставь уже в покое раба! Думаешь, ему сейчас сильно хочется женского внимания?
Не знаю! А вдруг хочется — для самоутверждения?
А тебе-то что?
А что мне? Собственница паршивая, оставь человека в покое!
У-у-у-у-у…
— А что, у вас тут весь высший свет собирается? — возвращаюсь к насущному.
— Конечно, — с гордостью отвечает Свелла. — У нас один из самых элитных парков. Даже Корнелий с Олинкой изредка почитают своим присутствием!
— Ух ты! — восхищаюсь. — А кто ещё?
Перечисляют наперебой, о тех, о ком еще не слышала, прошу рассказать подробнее… Обещают со всеми познакомить. Надо же, даже Амиру упомянули.
— Часто она здесь бывает? — интересуюсь. Может, Антер уже бывал с ней тут? Бедный мой… Хотя, тогда Свелла его знала бы, наверное.
— Очень редко, — говорит Свелла, — она вообще редко где бывает, домоседка.
Расспрашиваю про Амиру. Оказывается, она здесь местная шишка какая-то, кроме салона красоты у неё своя юридическая фирма, которая оформлением рабов занимается. Вот чёрт…
Надо же, никто даже не заикнулся о том, что она со своими рабами вытворяет. Едва удержалась, чтобы не рассказать про надпись и про то, как она её выжигала. Тут, видимо, просто не принято в дела друг друга лезть, а моего возмущения и вовсе не поймут. Раб же, с ними всё можно делать.
Ощущаю почти непреодолимое желание поискать Антера. Поднимаюсь, тихо у Свеллы интересуюсь, где здесь туалет. На обратном пути иду другой дорогой, через рабскую секцию.
АнтерУхожу. Настроение паршивое. Хорошо хоть я не обязан Аниту развлекать. Приказала бы госпожа — был бы обязан, но спасибо, не приказала. Пусть с другими развлекается.
Иду в рабскую секцию. Тут народу не много, буквально человек… хм… рабов пять. Две девушки брызгаются в фонтане и смеются, видимо, повезло с хозяевами. Трое парней сидят на пластиковых дешёвых шезлонгах. Похоже, отдыхают.
— Новенький? — подаёт голос прикованный к стойке раб. — Иди, налью чего-нибудь. Рабам крепкого не положено, но прохладительного полно, выбирай.
Подхожу, сажусь на барный стул, что-то выбираю. Наливает. Расспрашивает про то, кто и откуда, отвечаю неохотно.
