оказались наверху, в огромной готической церкви, переоборудованной под торговлю одеждой.
Найти душ было несложной задачей, как и избавиться от оружия, но приоритеты были разные. Когда на кону жизнь, то о чистоте думаешь в последнюю очередь.
Роботов мы обманули быстро, в моих наручных часах было много чего для взлома роботов, а мои розовые очки еще ни разу не подводили с картами местности.
Осталось за малым, десять минут и мы, относительно чистые и опрысканные духами, вышли из церкви на улицу, одетые в строгие костюмы, и смотрелись в женские розовые карманные зеркальца, ожидая, пока наши лица изменялись.
Теперь я выглядел как француз, а Иннокентий был похож на немца, и мы целеустремленно направились к кафе. И только розовый галстук Иннокентия нервировал меня, ну не может он без розового, страсть у него такая. Хотя я и сам в розовых очках, благо, они умели менять цвет. И вот дорогое кафе на улице, последний пункт перед выполнением боевой задачи, возложенной на наш малый коллектив родным государством.
— Чашечку кофе, два, и круассаны с собой, с десяток, — по французски отдал приказ роботу Иннокентий и мы сели за стол на улице и лениво смотрели, как десантники уже вышли искать каких-то террористов.
— Ты уверен, что все камеры уничтожены? — вздохнул я, когда нам принесли заказ.
— Более чем. Эми-бомба должна была накрыть целый микрорайон, — улыбнулся Иннокентий и отпил кофе. — Пусть ищут тех, кто бежит, а мы посмотрим, кого они найдут.
— Сколько у нас осталось времени до этого собрания? Как мы проникнем в зал?
— Осталось около часа, премию в сферах физики будут выдавать совсем скоро. А вот, как мы туда проникнем… — улыбнулся Иннокентий, — А нам это надо? Ковровая дорожка, мой друг, нам надо подойти лишь к ковровой дорожке и остановить на пару секунд Генриха. Я считаю его быстренько и домой.
— Ага, домой. Мне интересно, на чем нас спалили? — отпил кофе и я. Все разрешительные документы напечатает принтер, что лежит в виде книжки в моей сумке, а хакеры вобьют в базы данных их номера. — Смотри, хвост я почуял как только мы прибыли в Париж, но мы-то не палились особенно.
— Особенно? А кто не дал в поезде мужику трахнуть мальчишку? — хмыкнул Иннокентий.
— Это ж ребенок.
— Его тело его дело, он деньги зарабатывает. Мы не дома, это не наша война, Ауф.
— Все равно не понимаю, есть же альтушки, роботы, зачем детей…
— Ну ты прям из прошлого века, Ауф, не тупи, — ухмыльнулся по Тамаровски Иннокентий. — Главное ведь ощущения, а их обеспечивают эмоции, а какие эмоции у альтушек или тем более у робота?
— Нормальные ощущения у альтушки, — скривился я.− Я Лилии задолжал свидание.
— Ну, ты у нас же чувствуешь, что будет. Скажи мне, что у вас будет на свидании? — вставая из-за стола проговорил Иннокентий.
— Все будет хорошо, если это свидание вообще случится, — поправил я пиджак и небольшой пистолет, замаскированный под смартфон. — А вот с нами нет. Кеша, нам пора, вон та псина мне не нравится.
— Не переживай, песик хочет кушать, — Кеша кинул в пса круассан, который тот подхватил и убежал. — Мне кажется, у тебя паранойя на основе твоих способностей, Ауф.
— У меня есть имя, которое ты знаешь, — огрызнулся я. — Ты наверняка видел многое в памяти твоих клиентов, и не сошел с ума. Так почему должен сойти с ума я?
— А кто тебе сказал, что я не сошел с ума? — поднял бровь Иннокентий. — Ну вот кто, Ауф? Я? Нет, не говорил.
— Нам пора, пошли уже, куда угодно, — встал я из-за столика. — У меня сейчас сердце остановится.
— Да ладно тебе, Ауф, не нервничай так, — улыбнулся Иннокентий, но все же встал и мы медленно пошли по дороге. — Лучше представь, ты будешь жить в доме, за городом, виноградник, все дела. А Лилия будет собирать виноград, возможно, в одном переднике, а меня ты никогда не увидишь.
— Мы будем соседями, — поговорил я, а Иннокентий встал на месте в шоке.
— А я против!
— Кеша, там, сзади, за углом, что-то нехорошее. Пошли быстрее, — быстро проговорил я и, когда мы уже заворачивали за угол, я посмотрел, кто же там сейчас выйдет.
В черных комбинезонах по улице, мощенной булыжниками, шли лысые девочки, их глаза были пугающе ярко голубыми. Они не были воинами, и их, казалось, никто из людей и не замечал. А вот они замечали всех, и я чувствовал, что нам нельзя приближаться.
— Передавай связному, связь с которым, почему-то, только у тебя, что задание провалено. Нам не приблизиться к центру награждения военного союза цивилизованных стран, — сбивчиво проговорил я и скинул Кеше то, что я видел через очки. — Нас про таких не инструктировали. Ты, как база данных, ответь мне, почему они меня пугают так сильно?
— Пугают потому, что это искусственные псевдо-эсперы, — откусывая круассан проговорил Кеша. — Я этих знаю, особи, предрасположенные к поеданию одного с ними вида. Их плюсы в том, что они чувствуют не таких как их любимая пища, люди, легко вычисляют эсперов, ну и они очень умные. Лучшие из лучших из них работают в исследовательских центрах, а эти просто ищейки, так, отработанный материал, и совсем еще молодые. Создали их год назад, а живут не более тринадцати лет.
— Кеша, сука, быстрее, — взмолился я, смотря на медленного идущего Иннокентия, жующего проклятый круассан. — Я тебе ногу прострелю!
— Ауф, не прострелишь, это во-первых, — устало проговорил словно неразумному ребенку Иннокентий. — А во-вторых, когда ты на нервах, то лучше понимаешь что делать, тебе нужен раздражитель.
— Да знаю я, — выдохнул я, застыв на перекрестке. — Нам налево.
— Может, направо? — шагнул направо Кеша.
— Налево, справа стоит одна из тех лысых, — усмехнулся я. — Мне туда даже страшно смотреть.
— Да ладно тебе, — улыбнулся мне Кеша. — Я бы с удовольствием парочку мутантов замочил.
— Вот не вяжется твоя кровожадность с манерами и видом.
— Ну а что поделать, — пошел налево Иннокентий и вдруг тихо проговорил. — Смотри, какое интересное граффити, Ауф.
Действительно, впереди арабченок рисовал на стене незамысловатое граффити, которое было для нас сигналом. Как и реклама в дополненной реальности, конечно же контекстная. «На рынок Парижа выходит новый продукт, энергетический батончик пятого поколения.»
— Тома, — радостно прочитал я надпись и название батончика без глютена. — Кеша, это все ловушка…
— Ага, это двойная, если не тройная игра на уровне самоубийства. Они выставляют ученого, чья голова просто набита вкусняшками и… — достал из кармана Иннокентий запечатанную пачку сигарет и, вскрыв упаковку, прислонил к носу сигарету. — Я пятнадцать лет не
