блондинка бежала ко мне со слезами на глазах. За два метра до нас она остановилась, словно не веря своим глазам.
— Живой, — прошептала Лилия и бросившись на меня одарила жарким поцелуем, от чего мое сердце дрогнуло.
Я не знал что будет после, как сложится моя жизнь дальше, но как же приятно, когда ты кому-то нужен.
А дальше была торговля. Множество людей подходили и оставляли свои визитки, аэропорт это нейтральная территория. Кого только не было, с десяток представителей африканских стран, пара европейских, и, наверное, все азиатские страны, даже Канада позвала нас в гости. Так, посмотреть достопримечательности, а все это время меня сжимала за руку Лилия.
— Ты мне должен свидание, — шепнула Лилия.
— Я знаю, но ужин в Париже не обещаю.
— А я голодна в ином плане. Я, кстати, получила и работу и первое задание.
— А я все еще не гражданин.
— Мигрант? С кем меня жизнь связала! С бездомным, безработным бомжом!
— Лилия! — воскликнул я, а потом задумался. — Ну что тут поделать, не я такой, жизнь такая.
И уже сам поцеловал девушку под завистливым взглядом Иннокентия, которому сейчас было несладко, так как он считывал наши мысли.
Дальше все пошло по плану, сперва у трапа самолета убили снайпера, который промахнулся по мне, так как я запнулся, потом отказали двигатели на взлете и мы пропустили вперед ракету земля-воздух с переносного комплекса, после чего двигатели вновь заработали. И вот мы уже летим на высоте семи километров, постоянно слушая, как матерится капитан воздушного судна. Два часа полета и вот мы в воздушном пространстве родины, еще час и мы садимся в аэропорту, где взвод пограничником хмуро смотрит на меня с Кешей, так как мы без документов.
— Добрый день, товарищи, — проговорил нам встречающий нас офицер в штатском, крутя наручники в руках. — Родина вас не забудет, а пока надеваем наручники и следуйте за нами. У нас приказ при сопротивлении стрелять на поражение.
— Вот так? — улыбнулся я, садясь в автозак, и под рёв серен меня с Кешей повезли в простую русскую тюрьму. — А я-то думал, что игра закончилась.
— Нет, Ауф, — проговорил Кеша. — Настоящая игра, по всей видимости, только началась.
А через окно я увидел как стоит, утирая слезы, Лилия, которая не понимает что делать и как долго ей придется нас ждать. Этого не знали и мы.
Глава 10
Что же такое эта русская тюрьма будущего?
Я рассчитывал, что хоть что-то изменилось, но зачем менять то, что работает идеально? Правильно, незачем. А в некоторых местах русская тюрьма стала еще эффективнее и пугающе, чем столетие назад.
Те же здания, все так же обшарпанные, вот только теперь в тюрьмах малолюдно. Я практически не видел и не слышал других заключенных, лишь знал, что где-то рядом сидит Кеша. Камеры другие, но та же краска, те же металлические шконки. Тюрьма это не про комфорт, а что заключенных нет, так это…
Ну, во-первых, смертная казнь здесь рулит, а во-вторых основные тюрьмы находятся на севере, а тут, в московской тюрьме, сидельцев мало. Тюрьма для избранных, могила для каждого, потому и преступности нет. Неотвратимость наказания, мать твою, работает.
Обслуживающий персонал в основном роботы, а на моем этаже не было ни одного заключенного.
В тюрьме я уже провел около семи дней, мои руки болели, как, впрочем, и все тело. Что не удивительно, меня били, ломали свои руки об меня, поскальзывались на моей крови и уезжали в больницу с проломленной головой. Моя удача влияет на неудачи других даже здесь. Мне бы в карты поиграть…
Допросы преследовали меня, а способы, чтобы с пристрастием допрашивать самого удачного человека в мире, не забыли и через века. Правда, им все выходило боком, каждая пытка.
Но все должно было закончиться рано или поздно, меня или выпустят, или я умру в этих холодных казематах. Где на бетонных стенах моей камеры видны царапины от когтей обезумевших людей. Не знаю, сколько десятилетий этим царапинам, но это впечатляло.
Но не допросы, не пытки мучали меня больше всего. Мучала меня тишина, пугающая, абсолютная тишина. Тишина, в которой можно было утонуть, раствориться, пугающая тишина одиночества.
И разум сам рисовал то, что пугало меня больше всего, как скрипит, металлическая дверь, как щелкает предохранитель на пистолете, выстрел. И каждый раз мне приходилось себе напоминать, что это всего лишь воображение, но с каждым днем мне казалось, что тюрьма высасывает из меня душу, оставляя лишь оболочку.
Я всем своим существом чувствовал, как постепенно становлюсь у грани, после которой меня ждет лишь безумие.
— Негражданин, заключенный Ауф, — вдруг проговорил металлический голос за железной дверью, да так громко это прозвучало в тишине, что я вздрогнул, а голос продолжил. — Встать лицом к стене, руки за спину.
— Сейчас, — выдохнул я облачко пара изо рта. Несмотря на лето на улице, тут было ужасно холодно, в камере была лишь одна стальная шконка и унитаз. — Куда ведут, начальник? На этот раз?
Я встал лицом к стене, вытянув руки за спиной. За несколько дней меня быстро приучили к этому порядку. В первый раз, когда я решил не подчиниться, роботы избили меня так, что я не мог дышать. В неподчинение тут не поиграешь, тебя физически поломают. Пока морально им меня не сломить. Но лишь пока.
— Не твое дело, негражданин, — проговорил робот гуманоидного типа, блестящий металлом в форме, обыкновенной даже для моего времени, в шапке из синтетики и с красными глазами. — На выход, шагом марш.
На моих руках защелкнули наручники и повели по коридорам. Остановился я лишь у винтовой лестницы, что уходила куда-то вниз, казалось, на сотни метров в глубину. Там было темно, и я знал, чем глубже я буду спускаться по лестнице, тем более худшее ожидает меня.
— Быстрее, — толкнул меня робот в спину.
— Да пошел, ты легавый! — огрызнулся я.
— Поговори мне, — ответил отечественный робот, лишь слегка меня тронув, и по моей спине пошли разряды электричества, после чего робот тихо, вкрадчиво добавил. — Будешь мне мешать, я отправлю тебя в карцер, где раз в полчаса круглые сутки проходит удар электричества триста восемьдесят через все, что есть в камере. Ты меня понял?
— Понял, — ответил я через зубы. — Сучий искусственный интеллект…
— Вперед пшел, — толкнул меня робот.
Вот так я и шел вниз, огрызаясь, по винтовой лестнице, пытаясь расслабиться и думать не о том, что меня ждет, а о том, как создавали это место. Было даже немного забавно
