Что же, я обязательно подумаю, как этим воспользоваться. По крайней мере, я смогу отослать из Далерии священника, которого она привезла с собой. Но сейчас не время строить планы, потому как разговор не окончен. Буду невнимательна — и попадусь как птичка в логово змеи.
— Я не могу принять извинения, пока не услышу причину, — ответила я Анжеле.
— Что же, тогда позвольте рассказать. Быть невестой королей Далерии — очень опасное дело. К сожалению, в последнее время наши отношения были сродни отношению королевы и подданной, а не двух сестер, поэтому я допустила ошибку, решив насильно уберечь тебя от возможной опасности.
— Есть ли подтверждение голословным обвинениям насчет опасности? — Я начала догадываться, о чем говорит Анжела. Не все девушки могли пройти ритуал, поэтому, скорее всего, в истории Далерии было несколько смертей потенциальных жен и невест.
— У королей Остаона весьма специфические требования к их будущим королевам. К сожалению, не все будущие королевы могут… это пережить.
Я напряглась: неужели она знает об оборотных магах? И если знает, то насколько много? Не станет ли этой угрозой для Иштона и Эрона? Спокойнее, скорее всего, Анжела попросту собрала слухи и сделала логичные выводы.
— Тем не менее, я королева. И жива, — отрезала я, заставляя Анжелу оборвать рассказ.
— Верно, моя дорогая сестра. Меня это безмерно радует. Однако не всем невестам королей так повезло. Точнее, многим не повезло. Сколько же их было? — задумчиво произнесла Анжела, сделав грустно-невинное лицо. — С десяток? Или больше?
— Довольно! Вы переходите все границы! — Выкрикнула баронесса Калиль. Как-то слишком напряженно выкрикнула, словно дальнейший разговор мог содержать информацию, которая не предназначена для моих ушей.
— Вон отсюда, — тихо и внятно произнесла я, заставив всех замереть. — Перешли границы вы, баронесса. Покиньте зал немедленно.
Не так уж важно, как вела себя Анжела. Она была королевой и моей собеседницей, потому единственной, кто мог прервать ее речь и указывать на допустимость беседы, была я. Баронесса, вмешавшись в наш разговор, попыталась взять на себя мои функции. Словно я была марионеткой, а не королевой. Я ощутила настоящую злость. Интересно, как давно у меня не было этой эмоции: пять лет, десять? Или больше?
Мне могли указывать мои мужья, но не какая-то баронесса. Если бы я сейчас промолчала и не поставила ее на место, то навсегда осталась в глазах подданных королевой-марионеткой, которой нашептывают, что делать и как делать.
Это было недопустимо.
Я не планировала влезать в политику, развязывать войны или захватывать власть в Далерии. Но я хотела участвовать в управлении, оказывать поддержку и заниматься тем, чему меня учили практически всю жизнь. А для этого мне нужна была репутация. И баронесса Калиль всего лишь одной фразой попыталась превратить эту репутацию в пыль. Более того, даже сейчас она не послушалась меня и стояла столбом: удивленная, побледневшая, но не шелохнувшаяся.
— Баронесса Калиль, мне попросить, чтобы рыцари увели вас силой? — поинтересовалась я.
Та, словно очнувшись ото сна, встрепенулась и низко поклонилась — куда ниже, чем требовал этикет, — поклонилась и покорно вышла через внутреннюю дверь. Интересно, это она сама придумала или мужья надоумили? Вся жизнь в Далерии, которая казалось легкой и понятной, начала рассыпаться в моих глазах. Кто-то что-то недоговаривал, темнил. И я не понимала причины. В любом случае, никто и не говорил, что будет просто. Я повернулась к сестре и сказала:
— Королева Остеона. Я прошу внимательнее выбирать слова в ходе нашей дальнейшей беседы.
Глава 28
Я устало опустилась на кровать в спальне и про себя вознесла благодарность высшим силам, что моих мужей сейчас не было рядом. Боюсь, тогда бы я не смогла сдержать эмоции и спросила какую-нибудь глупость. Например, сколько девушек погибло до меня и почему мне об этом никто не сказал?
Когда Анжела впервые сказала о двух десятках, то я думала, что она имеет ввиду не нынешних королей, а их предков. Но нет. Анжела говорила, что на протяжении пяти лет в Далерии побывало не менее двух десятков девушек, которые так и не вернулись потом в свои страны. Будь это обычные горожане или даже дворянки, то такое можно было бы скрыть. Но это были принцессы королевств, а потому через шпионов просочилась информация. Анжела утверждала, что именно по этой причине она отказала великим королям и, чтобы перестраховаться, решила выдать за дворянина из нашей страны. А потом, когда обнаружила мой побег, изо всех сил спешила предотвратить непоправимое.
Однако короли предупредили меня о том, что не все хорошо переносят ритуал. И что они стараются прекратить его, если видят, что девушка может погибнуть.
То, о чем мы говорили с Анжелой…
То, о чем мне говорили Эрон с Иштоном…
Кто из них лжет? И лгут ли?
Все они недоговаривают — в этом я была уверена. Но где, в чем?
Я откинулась на кровать и закрыла лицо руками. Слишком напрягало это подвешенное состояние. Пусть лучше уж ответы на эти вопросы меня разочаруют, но лишь бы они были.
Анжела намекнула, что даст мне еще кое-какую информацию — не все можно было произнести в зале, полном преданных королям воинов. Она и так рисковала. Знать бы еще — ради чего? Ради меня, себя или королевства Остеон?
Сейчас оставался всего один человек, которому я могла доверять безоговорочно, — сэр Рошкар. Те ритуалы, которые он прошел ради служения принцессе Остеона, нельзя обойти. Да и я была ему как дочь. Так что сэр Рошкар, с которым я поделилась частью своих опасений, обещал разобраться.
Дверь в спальню тихо приоткрылась. Интересно, Иштон или Эрон? А-а, какая разница?
— Алисия? — рядом со мной прогнулся матрас от веса Эрона. — Ты в порядке?
Я приподнялась на локтях и тихо ответила:
— Да, вполне. Слишком насыщенный день вышел.
— Знаешь, наша милая принцесса, что лучше всего после насыщенного дня? — Эрон бесцеремонно лег рядом и притянул к себе.
— Насыщенно поспать? — рассмеялась я, устраиваясь поудобнее в объятиях Эрона. Несмотря на то, что не получалось доверять как раньше, я все еще чувствовала себя в этих объятиях уютно и защищено. Поразительно.
— Насыщенно заняться любовью, Алисия. Или мне называть тебя Али? — зашептал Эрон, а меня как ледяной водой окатили.
Я любила свое детское прозвище, но…
Но сейчас оно напомнило мне о том, каким образом Эрон его узнал. О письме, о недоговоренностях, о возможной лжи. И объятия, которые минуту назад казались лучшими, в один миг стали неприятны.
— Я не хочу, — сказал я, попробовав высвободиться. Но Эрон не выпустил, наоборот, поцеловал в краешек губ и продолжил:
— Уверена?
Я любила заниматься с ними любовью — и всегда охотно соглашалась. Я еще ни разу не пробовала отказать. И потому сейчас, когда я впервые отказала, а меня не послушали, то возникло ужасное предчувствие, что Эрон не остановится. Что, если короли действительно притворялись, что они заботятся обо мне? И они добры ко мне только до тех пор, пока я их безоговорочно слушаюсь?
— Да, уверена. — Я уперлась руками в грудь Эрону, ожидая, что тот проигнорирует мои желания, но… нет. Эрон вздохнул, отпустил меня и присел на краешек кровати.
— Я в таких вещах не силен, — сказал он, запустив руку себе в волосы и подергав их, словно собирался выдрать.
— Что?
— Иштон придет — разберется, — сделал вывод Эрон.
— Что? — я переспросила, не понимая, что сейчас происходит.
— Я говорю, что не очень силен в женской психологии, чтобы понять, почему ты не в настроении. Устала, расстроилась или еще что-то. Мне надо говорить прямо, иначе я ничего не пойму. Но ты ничего говорить не хочешь, поэтому остается дождаться Иштона, который в этом хоть чуть-чуть, но что-то понимает. — Развел руками Эрон, а потом подмигнул мне: — Но я знаю вещь, которая тебе понравится вне зависимости от обстоятельств.
