для избранных «Белый грифон». В клуб принимают только по «пропускам», и первый взнос обязательно нужно делать золотыми монетами. По официальной версии, в клубе обсуждают чисто «мужские» дела: охоту, военное дело и политику, но по факту именно там планируются нелегальные пьянки, а все темы для обсуждения сводятся к сиськам. Чтобы лавочку не прикрыли, участники все-таки раз в семестр представляют разные тематические проекты, над которым ректор и комендант потом дружно ржут.
Только зачем мне лезть к мажорам и ковыряться в демонском алиби, если у него нет мотива? То, что Галка хотела выкинуть его из Академии? Не убедительно. Она половину Академии хотела из Академии выкинуть, и ничего.
— А что по этому поводу думает сама покойная? — хитро улыбается демон.
Тут уже мне становится смешно. Потому что эта покойная только и делает, что кричит на меня из-за отсутствия прогресса в расследовании. Одна радость, когда она начинает вопить особенно громко, на эманации прибегает Мэйлин со стеклянным шаром и желанием упокоить Мымру, и Галгалея сматывается. Правда, один раз он так чуть ко мне в спальню не заскочил, потом извинялся.
— Покойная ничего не помнит, и пользы от нее никакой, — признаюсь я. — Она считает, что ее ненавидит половина Академии. И вы в том числе.
— То есть существует как минимум сотня представителей разных рас, которые давно знакомы с Галгалеей и действительно имеют мотивы ее убить. Но вы пришли ко мне, знакомому с Галгалеей лишь несколько дней. Не замечаете никаких противоречий, нет?
Сотня? Это Галка считает, что ее ненавидит половина Академии. На самом деле там все девять десятых, не меньше! Правда, с мотивами такая же незадача, как и у Доментиана. Ближе всего была Амина, но у нее алиби. Да и, честно говоря, убийство Галки ее проблему бы не решило, а только усугубило.
— Господин Доментиан, не обижайтесь, я заподозрила вас сразу после ректора, — говорю я, — ну и парочки других личностей. У них тоже ни с алиби не сложилось… точнее, с алиби сложилось как раз, ни с мотивами.
В светлых глазах демона плещется неприкрытая ирония:
— Ого, после ректора и еще парочки! Вы что-то задержались с обвинениями в мой адрес. Обычно с меня начинают.
Каков, а! Ехидный, как не знаю кто! А что, если он сбросил Мымру с башни, чтобы развлечься? Нет, это версия слишком дебильная, проще сразу заподозрить Горма с его носком.
— Простите, я попаданка и не знала, что с вас надо начинать, — смущенно хихикаю я. — Обещаю, что обязательно сделаю так в следующий раз! А теперь я, пожалуй, пойду.
А то я, честно, не очень понимаю, как с ним общаться: или смеяться, или рыдать. И это я еще не стала задавать вопросы по «Делу о зловещем разматывании носка»!
Вежливо киваю и выскальзываю за дверь.
— Прощаю, — летит мне вслед. — Только не боитесь в следующий раз оказаться на месте Мымры? Кто знает, может, убийца действительно я?..
Глава 22
Следующие несколько недель пролетают в безумных попытках охватить все и сразу. Это и подготовка к Осеннему балу, и расследование, и работа, которую никто не отменял. Правда, полы мне не поручают мыть с самых похорон, я в основном на побегушках у Зурга.
С расследованием пока глухо. Явных зацепок уже не осталось, так что я просто опрашиваю всех преподавателей подряд — вдруг что-нибудь накопаю.
Начинаю с факультета искусства. Вот у нас орк, Друмстал МакДуур, преподаватель техник магической скульптуры. Утонченная натура, был в числе редких орков, которые поступили в академию, когда та только открылась. Там и остался, потому что в его стране ему применения нет. Его мать была человеком и часто рассказывала легенду о Пригмалионе и Алантее, вот он и мечтал стать скульптором.
Мымру господин Друмстрал не любит за попытки отстранить от преподавания и заставить мыть полы (вместо меня, видимо). Но открытых конфликтов у них не случалось с тех самых пор, когда МакДуур пригрозил изваять Галгалею в полный рост и подарить эту скульптуру мэрии города Ионель. Мымра предположила, в каком неприглядном виде может там отказаться, и отстала.
Пожилая леди Элайза Мартин преподает историю искусств, основы академического рисунка и колористику, несмотря на то, что слепа на один глаз. На Мымру она плевать хотела — как и на все, что не связано с искусством.
Элдер Кокрис, грифон, преподает основы композиции и создание движущихся картин. Лысеющий мужчина средних лет, ходят слухи, что пристает к студенткам. После того, как я выясняю, что эти слухи как раз Галгалея и распускала, кажется идеальным кандидатом, но вот незадача — он пропустил начало учебного года по каким-то семейным делам и приехал уже после убийства.
Мистер Ларсон, полуорк. По слухам, гоняет своих боевиков, как сидоровых коз, еще и сверху может присесть, чтобы жизнь медом не казалась. Хорошо общается с Аминой, за что автоматически попал в черный список у нашей Мымры, но других мотивов кроме взаимной неприязни не имеет.
Вот Маория Райль — фейри огня, преподавательница иллюзий, какая-то дальняя родственница нашей секретарши Аллет, и ее возлюбленный, господин Теораникс, преподаватель иллюзорных воображений, который, судя по имени, как будто сбежал из фильма про Астерикса и Обеликса, Мымра с этой парочкой почт не контактировала, считая, что они все двинутые.
Такая же ситуация с факультетом монстроведения — Мымра избегала и профессора Форкса, преподавателя практического монстроведения, и его помощника Норелмана — орка, который следит за монстрами, помогает приносить их на практическое занятие, и профессора Мариола Гарнетта — преподавателя курса редких заболеваний, которым подвержены монстры. Нет, она, конечно, любила зайти и поделиться, мнением, что они — отбросы, недостойные работы в Академии, но за это не убивают.
А вот кафедру ботаники я изучаю внимательно — у Мымры с ними вялотекущий конфликт. Причина довольно туманна и связана с тем, что ботанисты (или как там их) украшают Академию растениями, не соответствующими эстетическим представлениям Галгалеи. Не знаю, какими — голубыми, наверно. На мнение Галки они дружно плюют, и та отвечает им истеричной взаимностью. Требования разогнать кафедру ботаники поднимаются примерно раз в месяц, а в оставшееся время Галка выносит им мозги, пытаясь подогнать растительность в Академии под свои стандарты — с нулевым успехом.
Народу на кафедре много, я пристально изучаю каждого.
Вот господин Пибоди, эксперт в области магических растений и их применения. Мудрый и строгий, но справедливый. Обладает уникальной способностью общаться с растениями и заставлять их расти в невозможных условиях.
Госпожа Лилитана Мейси, профессор зельеварения
