Вчера поздно вечером она ходила в госпиталь маркиза. Не желая признаться в том, что он произвел на нее впечатление, она пошла туда одна, без сопровождения, и, уже придя туда, представилась медсестре.
— Большинство из заболевших холерой не дожили до возвращения в Англию, — сказала ей сестра. — Его светлость говорит, что многие умерли настолько быстро, что они были вынуждены выбрасывать их тела за борт в море. Он говорит, что его солдаты вынуждены были по нескольку дней проводить в седле. — Медсестра показала на изможденного мужчину, отдыхавшего в кресле. — Именно поэтому болезнь так быстро побеждает их. Они истощены еще до того, как успевают заболеть.
— Но почему? — Кейт сжала руки и попыталась не смотреть на человека, которого вносили в комнату на носилках. У него не было ног.
— Вы хотите сказать, почему такое небрежное отношение к солдатам? — Медсестра улыбнулась. — . Его светлость рассказывал мне, что армия не была реорганизована со времени победы Веллингтона над Наполеоном. Неэффективность проявляется во всем. Он рассказывал, что офицеры вынуждены были питаться только сухарями и солониной, да и того было немного. И им приходилось топить дверьми и мебелью. А пища солдат была еще хуже, и это было до того, как они были ранены.
— Сколько? — спросила Кейт. Она почувствовала, что у нее пересохло во рту от шока, который она испытывала. — Сколько погибло?
— Я не знаю, мисс. Тысячи и тысячи. Я знаю только, что его светлость рассказывал, что русские особенно старались стрелять в офицеров, в их позолоченную, сверкающую форму, понимаете. И кроме того, офицеры скачут впереди своих солдат. Они всегда верхом и впереди, поэтому у русских были отличные цели. Его сиятельство говорил мне, что Дебретт просто опустошается.
— Дебретт?
— Реестр пэров, мисс. Офицеров, молодых аристократов. Скоро у нас их совсем не останется.
Кейт покинула Доуэр Хауз, испытывая отвращение к себе самой, как если бы она была каким-то маленьким противным насекомым. Итак, сейчас ей придется изменить своей ответ маркизу, и она была уверена в том, что он станет злорадствовать. Ладно, маме и тете Эмелайн понравится, что в доме будут находиться раненые, за которыми они смогут ухаживать.
Кейт также ощутила избавление от чувства вины, и она решила вознаградить себя за это верховой прогулкой. Но только не такой, какая приличествовала леди, а настоящей, потной и неистовой скачкой американского фронтира. Для этого она оделась в юбку-брюки, расстегнула воротничок жакета и не стала надевать никаких глупых шляпок, которые тут же слетели бы у нее с головы. Она стянула надоевшие ей волосы в пучок на затылке. Этим утром Кейт собиралась развлечься.
Когда конюшни уже показались вдали, Кейт услышала за спиной, как песок, которым была посыпана дорожка, хрустит под чьими-то туфлями на жесткой подошве. Она бросила взгляд через плечо, затем резко повернулась назад и схватила за руку спешащего за ней обеспокоенного молодого человека, Валентина Бофорта.
— Постойте, мистер Бофорт. Вы рухнете, если не перестанете двигаться с такой скоростью.
Бофорт тяжело оперся о свою трость и попытался отдышаться. Кейт заметила бледность его кожи и испарину, покрывавшую его лоб и щеки.
— Я… проклятье. Простите. — Он сделал глубокий вдох. — У меня никогда это не выходит.
— Что случилось? — спросила она.
— Боюсь, что это вас не касается, хоть я и благодарен вам, мисс Грей.
— Это, должно быть, весьма важно для вас, если вы рискуете сломать себе шею в такой спешке. — Она сунула руку в карман за носовым платком и, вытащив его, промокнула им лоб Бофорту.
Вэл на какое-то мгновение подчинился ей, но затем отпрянул назад.
— Никогда в жизни леди не вытирала мне лицо. Это что, американский обычай?
— Извините. Я снова совершила ошибку, не так ли? Но у меня есть оправдание. У меня два младших брата, за которыми приходилось смотреть. Но вы не слушаете меня.
Он рассматривал ее юбку и ботинки.
— Вы собираетесь покататься верхом. — Он прикусил губу и окинул Кейт изучающим взглядом. Однажды настанет день, когда выяснится, что он слишком долго дразнил дьявола. И этот день, возможно, настанет сегодня. — Мисс Грей, могу ли я попросить вас об одном одолжении?
Кейт выслушала его, но не сочла беспокойство Вэла достаточно оправданным. Если маркизу хотелось перепрыгивать через изгороди, которые не мог преодолеть никто другой, он имел на это полное право. Как бы то ни было, она все равно собиралась на прогулку, а бедняга Вэл был в таком отчаянии, что она пообещала ему проехать по маршруту, который он ей описал, и поискать Алексиса де Гранвиля. Она не стала говорить ему, что часть этого маршрута уже знакома ей по ее экскурсиям с Офелией.
Успокоив Вэла сообщением о том, что она может скакать верхом очень быстро, Кейт отправилась выслеживать змея. Судя по тому, насколько раньше ее он выехал, она сможет перехватить его в долине возле Башни. Если она поскачет галопом, она сможет остановить его прежде, чем он попытается совершить этот немыслимый прыжок через Флитс Дитч. Она отправилась наперерез через холмы к лежащей за ними долине и легким галопом выехала на равнину как раз вовремя, чтобы увидеть, как черная комета пронеслась мимо нее. К тому времени, как она заняла позицию позади летящей фигуры, ее конь уже шел галопом. Привстав в стременах, она свистнула. Ее мерин прекрасно скакал, и он должен был обойти охотничьего коня маркиза как какую-нибудь бегущую в панике телку.
Перед собой она видела только черный лошадиный хвост и гибкое, напряженное тело мужчины. Приближаясь к ним, Кейт взяла левее, еще раз свистнула и почувствовала, как ее мерин рванулся вперед. Она поравнялась с маркизом и крикнула ему:
— Доброе утро!
Он не ответил. Его лицо было залито потом. Темные волосы развевались у него за спиной, а глаза обшаривали равнину. В них горел свет, который ей совсем не понравился, а его щеки покрывала бледность. Он скакал так, будто он и его конь были единым существом, но она видела, как напряжены его мышцы. Она снова, на этот раз громче, прокричала:
— Доброе утро!
Его голова резко повернулась в ее направлении. Вплоть до этого момента она не верила в то, что он не замечает ее. И все же это было именно так. Это стало очевидно по тому, как он ослабил поводья, увидев ее.
Его конь тут же замедлил шаг. Маркиз тут же отвернулся от нее, чтобы смотреть на землю перед собой. В полном молчании они перешли на рысь и через какое-то время наконец смогли пустить лошадей шагом. Сквозь свое тяжелое дыхание Кейт слышала, как маркиз с трудом глотает воздух. И он, и его конь были насквозь мокрыми.
