— Тетушке Эмелайн трудно осознать происшедшее, — сказала Кейт. — Мне приходится постоянно ей напоминать, где она находится и почему. Я надеюсь как можно быстрее перевезти ее в Мэйтленд Хауз.
Кейт продолжила бы свою речь, но в этот момент раздраженный голос леди Джулианы заглушил все остальные разговоры
— Моя дорогая миссис Грей, меня не интересуют злосчастные отпрыски короля Вильгельма.
Кейт сжала руку, лежавшую у нее на коленях, в кулак. Перед обедом Фальк отвел ее в сторону и объяснил, что леди Джулиана «в плохом настроении», но сегодня она чувствует себя лучше и спустится к обеду. К сожалению, мама и леди Джулиана не нашли общего языка. Мама любила посплетничать о королевской семье, а незаконнорожденные дети дядюшки королевы Виктории были ее любимой темой. Однако леди Джулиана не сплетничала. По крайней мере не с женщинами, которых она считала стоящими ниже себя на социальной лестнице.
Зачем мама провоцирует эту женщину? Леди Джулиана относилась к тем немногим людям, которые пугали Кейт. Причина была вовсе не в «плохом настроении». Кейт уже однажды встречалась с ее «плохим настроением». Как она поняла, с леди Джулианой это случалось не часто. Вероятно, причина крылась в ее росте. Она была почти так же высока, как и ее сын. Пожизненно облаченная в траур по умершим мужу и дочери, она тем не менее доминировала над окружающим ее обществом чистотой своего происхождения и силой воли.
Джулиана положила ложку. Кейт знала, что это сигнал приближающегося шторма. Прежде чем она успела что-либо сказать, на помощь Софии пришел Фальк.
— Мисс Грей, вы ведь говорили, что ваш отец был родом из Вирджинии? — задал вопрос Фальк, повысив при этом голос, чтобы привлечь всеобщее внимание.
Кейт благодарно кивнула и снова улыбнулась.
— Да, но мы уехали в Калифорнию, когда я была еще девочкой.
— Вирджиния, — сказал маркиз. Он откинулся на спинку стула и поднял бровь. — А без сомнения, семья Греев была семьей плантаторов— джентльменов, владеющих рабами. А скажите, мисс Грей, вы прихватили на Запад своих рабов?
Атака была настолько неожиданной, что Кейт понадобилось какое-то время, чтобы ответить на вопрос.
— Нет, милорд. Мы не взяли с собой рабов. Позвольте мне ввести вас в курс дела. Мой отец ненавидел рабство и за это был изгнан из семьи. Мы должны были уехать на Запад, потому что он был вынужден покинуть Вирджинию. Имея такие взгляды, он не мог там больше оставаться. — Кейт
сжала руки на коленях и пристально посмотрела на маркиза. — Рабство в моей стране так же плохо, как и нищенское положение бедняков в таких городах, как Лондон, где детям приходится работать в кишащих крысами домах по четырнадцать часов подряд. Де Гранвиль одарил ее взглядом, которым, она была уверена, устрашал многих молодых мисс.
— Это не совсем одно и то же, — сказал он.
— О, — сказала Кейт, — простите. Я не знала, что вы одобряете каторжный труд детей. — Она повернулась к Ханне. — Леди Синклер, я очень люблю историю, и замок меня просто очаровал. Не могли бы вы показать мне его?
Ханна испуганно посмотрела на маркиза.
— Я… я…
— Великолепно! — От звука голоса леди Джулианы Кейт чуть было не выронила свой бокал с вином. Раскаты этого глубокого голоса заполнили собой всю комнату. — Великолепно, мисс Грей! Я буду называть вас Кейт.
Кейт с опаской посмотрела на леди Джулиану.
— Я не часто встречаю молодых леди, которые, несмотря на все прелести моего сына, могут увидеть изъяны в его характере. И еще реже подобные молодые леди бывают достаточно честны, чтобы выразить то отвращение, которое они испытывают к нему.
Никто не пошевелился. Джулиана улыбнулась и подняла бокал, как будто бы они с Кейт обсуждали качество приготовленной пищи, а не унижали ее сына. В повисшей тишине Кейт не могла отвести взгляда от маркиза.
Его щеки пылали. Он так сильно сжал руку, что косточки пальцев побелели. Он смотрел на свою мать, не говоря ни слова. Затем он очень медленно и осторожно разжал кулак, и его кисть спокойно легла на белоснежную скатерть. Не обращая ни на кого внимания, он продолжал смотреть на мать, а она в это время скармливала кусочки котам и обезьянке. Кейт ощущала напряженность в его взгляде. Для маркиза в этот момент не существовало никого и ничего, кроме его матери. Наконец густые ресницы опустились и скрыли эмоции, которые готовы были выйти из-под его контроля.
Вокруг него снова начала раскручиваться карусель разговора. Фальк рассказывал Софии и Ханне о большой выставке научных достижений, которая проходила несколько лет назад. Маркиз по-прежнему сидел опустив глаза.
Кейт хотела сказать что-то, что помогло бы заглушить боль. Она с трудом представляла себе ту боль, которую должен был чувствовать такой гордый дух, так жестоко осмеянный на глазах у всех.
Он сделал резкое движение. Поставив локоть на стол, маркиз опустошил стакан с вином и перевел взгляд на Фалька. Исчез румянец, куда-то испарилась его отстраненность. Уголки его губ поползли вверх, когда он услышал высокопарную речь Фалька.
— Но, Фальк, — перебил его Алексис, — ты не рассказал дамам о взглядах моего друга Дарвина на эволюцию жизни. Или о геологии. Ну же, расскажи мисс Грей, что, оказывается, Земля существует намного дольше, чем говорится в Святом Писании.
Теперь настала очередь Фалька покраснеть.
— Сэр, неуместно касаться этих вопросов в присутствии дам.
Алексис рассмеялся и продолжил его поддразнивать. Кейт с отвращением вонзила вилку в свой ростбиф. Какая же она дура, что пожалела этого человека. Леди Джулиана знала своего сына лучше, чем кто-либо. У Алексиса де Гранвиля действительно были изъяны. Насколько Кейт его узнала, он был мастером словесных пыток, а она вовсе не собиралась становиться одной из его жертв.
После обеда Кейт сидела в гостиной вместе с другими женщинами и слушала, как мать мило беседует с Ханной. Без всякого предупреждения София взглянула на Кейт и одарила ее такой довольной улыбкой, что на глаза девушки навернулись слезы. После того как умер папа, Кейт боялась больше никогда не увидеть этой улыбки. Кейт улыбнулась в ответ и решила посвятить свой вечер бессмысленному сидению в этой гостиной. Маме будет приятно, если она останется.
Она очень старалась. Она прикладывала невероятные усилия. Но когда разговор коснулся смерти Офелии, ей пришлось уйти. Ее горе было слишком свежим, чтобы она могла поделиться им с кем-нибудь. Она выскользнула в холл, приподняла юбку и уже была готова ступить на лестницу и побыстрее подняться наверх, пока ее никто не увидел. Ее беспокоила сидящая в подсознании мысль о том, что она избегает маркиза. Она не доверяла этому человеку. После того как он унизил ее при первой встрече, в его присутствии она постоянно была начеку, ожидая в любой момент нового оскорбления. И кроме того, он был любовником Офелии.
