Чарли замер, хотя это ему стоило огромных усилий, ведь он был в дюйме от ее промежности.
Выгибая спину, Сара с неистовой страстью отвечала ему на поцелуй.
Действия Чарли становились все более опасными, все более дерзкими. Он вдруг прервал поцелуй, и Сара невольно сосредоточила все свое внимание на его ладони, поглаживающей, ее бедро. Пальцы Чарли скользили вверх, все ближе подбираясь к промежности Сары.
Сара знала, что находится в его полной власти. Чарли не терял самообладания, несмотря на бурю эмоций, волна которых накатила на них обоих, грозя поглотить их. Чарли был, как никогда, сосредоточен, и Сара ощущала эго. Он стремился не только сохранить контроль над ситуацией, но и доставить Саре максимум удовольствия, научить ее искусству получать наслаждение. Это было его целью.
Сару била дрожь, она льнула к Чарли и, положив ладонь на его затылок, старалась прижать к себе его голову в немой мольбе о большем.
Чарли заколебался, а затем его рука направилась вниз. Шире раздвинув ее колени, Чарли снова положил ладонь на бедро Сары. Его рука двинулась вверх по шелковистой коже внутренней стороны ее бедра к промежности, которая теперь была доступна для проникновения.
Сару снова бросило в дрожь. Пальцы Чарли коснулись завитков ее волос. Нервы Сары были натянуты до предела. Она жаждала продолжения этой ласки. Ей хотелось, чтобы он довел до конца начатое, утолил ее страсть, ее безумное желание близости с ним. Она не желала ждать следующего свидания, сгорая от нетерпения и мучаясь от ломоты во всем теле. Ей казалось, что Чарли мог одним движением руки дать ей разрядку. Но он не хотел этого делать. Сару охватило странное беспокойство. Все ее тело горело и пульсировало. Мучительное желание близости с Чарли усиливалось. Казалось, еще немного, и Сара не сможет вынести этой муки.
Чарли, по-видимому, все точно рассчитал. Почувствовав, что Сара напряжена до предела, он прервал поцелуй и отстранился от нее.
– Когда мы поженимся, – прошептал он, – вы раздвинете ноги, обхватите ими мою талию, и я войду в вас.
Эти слова обожгли ее как огнем. Перед ее мысленным взором возникла обольстительная картина соития, и Сара затрепетала. Напрягая зрение, она вгляделась в его лицо сквозь полумрак, царивший в беседке, и облизала пересохшие губы, к которым был прикован его взгляд.
– Я войду в ваше лоно и избавлю вас от этого гнетущего чувства пустоты, которое терзает вас сейчас, – продолжал Чарли голосом, исполненным страсти. – Я буду входить в вас снова и снова, и вы познаете ни с чем не сравнимое наслаждение, чувство полной удовлетворенности.
Наклонившись, Чарли снова поцеловал ее.
– Вы испытаете подлинное счастье, которого вы так жаждете и для которого вы и предназначены, – добавил он.– «Ты будешь моей!» – эти слова звучали в голове Чарли, но он не стал произносить их вслух.
– На сегодня хватит, – промолвил он. По тону его голоса Сара поняла, что в душе Чарли, как и она сама, хотел бы продолжить свидание, но доводы разума не позволяли ему пойти на поводу у своих чувств.
Сара недовольно нахмурилась.
– Но почему?
Похоже, теперь это был ее любимый вопрос.
– Потому что, если мы будем гнать своих лошадей, вы не сможете насладиться красотами дороги, по которой мы с вами скачем сейчас, – ответил он тоном, не терпящим возражений. – Нам следует поступать с особой осмотрительностью, потому что по этой дороге мы скачем в первый раз.
На следующий день Чарли нанес визит местному священнику. Стоя на небольшой лужайке, окруженной живой изгородью, он держал в руках чашку с чаем и поглядывал на свою будущую жену, сидевшую в отдалении.
Он не ожидая встретить здесь Сару и теперь проклинал себя зато, что беспечно принял приглашение приехать на чаепитие в дом священника. Дело в том, что Чарли надеялся увидеть здесь мистера Синклера, с которым он хотел обсудить кое-какие деловые вопросы. По словам миссис Данклифф, этот джентльмен должен был явиться сюда сегодня.
Но к сожалению, дела помешали Синклеру приехать в гости к приходскому священнику. Чарли был разочарован. Кроме того, он сделал неприятное открытие: последнее свидание так сильно повлияло на него и Сару, что им было трудно даже смотреть друг на друга. О прикосновениях вообще не могло быть речи.
От одного взгляда они приходили в возбуждение. Их с неудержимой силой влекло друг к другу. Чтобы не наделать глупостей на глазах хозяев дома и гостей, среди которых были их родственники и соседи по поместью, они держались в разных концах лужайки.
Чарли старался не отходить от Джона, Генри и других своих приятелей. Сара тоже была окружена стайкой молодых, без умолку болтавших леди. Тем не менее они оба чувствовали на себе любопытные, настороженные взгляды светских сплетниц, удивленных тем, что они не подходят друг к другу. Общество уже привыкло видеть Сару и Чарли вместе.
Как бы тo ни было, но Сара и Чарли не могли сейчас общаться друг с другом на глазах у посторонних.
И это обстоятельство беспокоило Чарли. Никогда в жизни он еще не увлекался женщиной до такой степени, что не смел подойти к ней на людях. Его неотступно преследовали мысли о Саре. Сейчас Чарли больше походил на безумно влюбленного подростка, тоскующего по предмету своей страсти, чем на взрослого, опытного, искушенного в любовных делах мужчину. А ведь ему было тридцать три года! У человека, обладающего его жизненным опытом, не должно было быть столь сильной эрекции при одном виде женщины, которой он увлекся. Однако сейчас Чарли был одержим только одной мыслью – овладеть Сарой. Казалось, это стало целью и смыслом его жизни.
Взяв еще одно пирожное с тарелки, которую проносила мимо него горничная, предлагавшая выпечку к чаю гостям, Чарли отвел взгляд от Сары. Зачем мучить себя? В небольшой усадьбе приходского священника им было негде укрыться от любопытных, глаз, даже розарий миссис Данклифф не подходил для этой цели.
Покидая сегодня ночью беседку, Чарли был очень доволен собой и испытывал большое облегчение. Ему удалось проявить твердость характера и сохранить контроль над ситуацией. Он ни на шаг не отступил от своего плана и даже попытался объяснить Саре, что поступает разумно и осмотрительно ради ее же блага. Но сейчас ему снова было не по себе, хотя он не жалел о том, что не довел дело до конца во время их последнего свидания. Обольщая Сару, он сам поддавался соблазну.
Да, порой Сара начинала подстегивать его, требовать, чтобы он был смелее, но Чарли сам решал, идти ли ей навстречу или проявлять сдержанность. Все в конечном счете зависело от него.
Сара не сумела бы навязать ему свою волю и управлять его действиями. Значит, это в нем самом было что-то такое, что поддавалось соблазну, что выбивало его порой из колеи вопреки твердой решимости держать свои чувства в узде. Чарли сам был виноват в том, что период ухаживания за Сарой превратился для него в тяжелое испытание.
