Черный блестящий жук с крысу величиной и с устрашающего вида жвалами, шевеля усами, проворно пробежал вверх по раздвоенному стволу дерева, согнувшегося до земли под тяжестью колючих желтых плодов.
На поляне, усыпанной розовым песком, напоминающим коралловую пыль в руинах Отличного города, они обнаружили с полдюжины холмиков различной высоты. Между ними, вокруг них и сквозь них вереницей ползли рыжие муравьи. На вершине одного муравейника бригада рабочих насекомых тщетно, но упорно пыталась пропихнуть глаз какого-то несчастного существа в чересчур узкое отверстие.
Раздался крик, и Клэй, не целясь, пустил стрелу в то, что показалось ему бестелесной женской головой, зацепившейся волосами за толстую лиану между деревьев. Стрела попала в цель, но когда охотник рассмотрел добычу, ею оказалась летучая мышь. Из-за странной окраски крыльев зверек, повиснув вниз головой, становился удивительно похожим на человеческое лицо с широко распахнутыми глазами и ртом, полным острых зубов. Несмотря на дефицит стрел, эту Клэй подбирать не стал: слишком многое напомнила ему призрачная голова о другом, тоже призрачном мире.
Они пробрались сквозь заросли растений, стебли которых фута на четыре возвышались над тульей шляпы охотника. С их верхушек свисали удивительные белые цветы, величину которых охотник попытался измерить, раскинув руки в стороны, но пальцы даже не доставали до краев. Наползая друг на друга, лепестки закручивались к центру цветка, где черная сердцевина сочилась клейкой жидкостью. Время от времени капли этого сока падали вниз и, не долетая до земли, превращались в кристаллы. Эти цветочные бриллианты, однако, были далеко не вечны: не проходило и минуты, как они испарялись тонкой струйкой белого дыма с запахом лимона.
Решив умыться водой из озера, Клэй опустился коленями на ложе из мха, нагнулся к спокойной воде и зачерпнул влагу ладонью, чтобы напиться. Лишь когда он сообщил Вуду, что вода чистая, тот присоединился к товарищу. Утолив жажду, Клэй снял шляпу и зачерпнул еще, чтобы вылить себе воду на затылок. Освежающая прохлада успокоила головную боль, не утихавшую с момента пробуждения.
Нагнувшись над озером и чувствуя, как по лицу стекают капли, Клэй вгляделся в свое отражение. В последний раз он видел себя очень давно, задолго до того как отросли волосы и появилась борода. В первую секунду человек, смотревший на него из озера, напугал Клэя. Познакомившись с тем собой, которого знали молчуны, охотник начал подозревать, что им было не по себе именно от его пугающей наружности. Выглядел он как настоящий леший.
Охотник потрогал шрам на щеке – там, где демон до крови рассек ему кожу острием хвоста. В ходе исследования этой новой черты лица Клэй обнаружил еще одно новшество и долго не мог поверить, что не замечал его раньше. Посреди лба, прямо над переносицей, был выколот рисунок. Склонившись ниже, Клэй разглядел в воде отражение тонкой голубой змейки, восемь раз обернувшейся вокруг собственной головы. Последняя петля оканчивалась изогнутым хвостом – он указывал строго на север.
Незадолго до наступления темноты они добрались до противоположной оконечности оазиса и замерли перед морем розовых дюн, катившим свои волны к заходящему солнцу. Впрочем, чего-то подобного охотник и ожидал. Горечь от предательства молчунов еще не прошла, и Клэй не находил в себе сил продолжать путь через пустыню на север. Он решил задержаться в оазисе на несколько дней и хорошенько отдохнуть перед путешествием через пески.
Они с Вудом вернулись в глубь зеленого острова, на поляну, которую Клэй приметил заранее. Найти сухое топливо для костра оказалось непросто – таким всё было сочным и полным жизни. Наконец они наткнулись на одинокое дерево, погибшее от какой-то болезни, и охотник с помощью ножа легко отломал несколько веток. Когда ему удалось выбить искру из камней и поджечь хворост, уже спустилась ночь и благодаря пульсирующему миганию светлячков лес вокруг стоянки приобрел совершенно фантастический вид.
Вдобавок к белке-летяге, которую Клэй зажарил и скормил Вуду, он собрал целую коллекцию разнообразных фруктов, в обилии росших по всему оазису. Часть из них ему уже доводилось пробовать, и хотя некоторые незнакомые плоды оказались горькими до несъедобности, у большинства из них был приятный вкус и сочная мякоть.
Когда пес расправился с белкой, а Клэй проглотил последнюю сливу, лес наполнился освежающим ветерком. Вокруг костра кружились желтые мотыльки, и время от времени кто-нибудь из них жертвовал жизнью, чтобы слиться с огнем.
– Ну, что скажешь? – спросил охотник у пса. – Разве не Рай?
Вуд смерил его взглядом, затем поднялся и принялся топтаться по кругу, словно пытаясь что-то отыскать.
Клэй рассмеялся.
– Мы оставили ее в пустыне, – сказал он, зевая. Пес заскулил и наконец улегся рядом.
В ней все равно уже не было страниц. Их все сожрали наши гостеприимные хозяева, – объяснял ему компаньон. Но пес не унимался.
– Ладно, сейчас я тебе сам что-нибудь расскажу, – сдался Клэй и сделал вид, что открывает книгу.
Вуд закрыл глаза и положил голову на лапы, как только охотник начал рассказ.
– Жил-был на свете человек, который однажды проснулся и обнаружил у себя на лбу татуировку – голубую змейку. Человек удивился: откуда она взялась и зачем? «Что бы это могло значить?» – спросил он у своего друга-пса, но тот и прежде никогда не интересовался такими глупостями и не собирался начинать. Голубая змейка закручивалась спиралью, центром которой была ее голова. Поначалу человек подумал, что она появилась между глаз, чтобы помочь ему сосредоточиться. Потом он спросил себя, не та ли это змейка, что зовется Кифташ, из «Легенды о прекрасной даме Констанции и ее последнем желании»? Или же она просто символизирует собой круг без начала и конца? Некоторые змеи, как тебе известно, ядовиты, но в то же время этот яд может стать лекарством от болезни. Возможно, это была змея с трещоткой на хвосте, или змея, танцующая под музыку, или же (на эту мысль наводил ее цвет) она обратилась в камень в сердце горы Гронус. Змеи всегда были коварными созданиями, но…
Клэй замолчал и прислушался к треску гаснущего костра. Одинокий мотылек все еще кружился вокруг пламени. Вуд поднял было голову, но тут же снова уснул. Ночной ветер шумел в кронах деревьев, принося с собой запахи цветов. В кустах кто-то крался, и Клэй подумал, что надо бы достать нож, но не успел он довести эту мысль до конца, как веки его сомкнулись.
Что-то легонько коснулось правой щеки охотника – может, бабочка, может опавший лист или цветок на ветру. В полусне он смахнул это «что-то» рукой, и тут же последняя вчерашняя мысль вспыхнула в пробудившемся сознании яркой искрой. Клэй резко сел, вытащил нож и открыл глаза новому дню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
