Что-то легонько коснулось правой щеки охотника – может, бабочка, может опавший лист или цветок на ветру. В полусне он смахнул это «что-то» рукой, и тут же последняя вчерашняя мысль вспыхнула в пробудившемся сознании яркой искрой. Клэй резко сел, вытащил нож и открыл глаза новому дню.
Вуд, как ни странно, все еще спал, а рядом, на песке, валялся пустой кожаный переплет – все, что осталось от книги о душе. Клэй покачал головой:
– Вот, значит, как ты ценишь мои истории!…
Он представил, как ночью пес украдкой уходит из лагеря, пробирается по лесу и бежит по розовому песку, освещенному луной.
– Эта книга – мое проклятие, – пробормотал Клэй и ткнул Вуда в зад носком ботинка. Пес мгновенно проснулся.
– Пойдем на охоту, – сказал Клэй.
Вуд встал и, вытянув лапы вперед, сладко потянулся. Клэй тем временем озирался по сторонам в поисках шляпы. Он твердо помнил, что снял ее вчера перед ужином, а теперь ее нигде не было. Он уже собирался с пристрастием допросить собаку, подозревая, что это месть за оставленную в пустыне книгу, но тут заметил кое-что на песке.
Охотник опустился на четвереньки, почти уткнувшись носом в землю. Пес подошел к нему и тоже обследовал песок. Чтобы как-то обозначить свое открытие, Клэй обвел контур указательным пальцем.
Это был след. Не отпечаток его башмаков, а большой, хоть и смутный, след человеческой ступни. Клэй осмотрелся: на песке были и другие, уходящие к лесу следы.
Внезапно сзади раздался крик. Клэй схватился за нож и обернулся в тот самый миг, когда желтая птица в ветвях дерева закричала снова. Клэй оглянулся на Вуда и приложил палец к губам – «тише». Охотник выпрямился и, чувствуя, что кто-то за ним наблюдает, медленно обернулся вокруг, вглядываясь в гущу растительности.
Следуя за отпечатками ног, они углубились в западную, еще не обследованную часть оазиса. Клэй терялся в догадках. Кто он, этот загадочный похититель шляп? Один из племени молчунов, оставшийся здесь, чтобы шпионить за ним и дразнить глупыми шуточками? Или кто-то другой? Но кто еще мог оказаться здесь, в этом богом забытом месте? Предположение, что это призрак безглазой женщины, Клэй отбросил сразу: призраки не оставляют следов.
Ему вдруг вспомнилось лицо, вычерченное голубыми линиями на ягодице королевы молчунов. Он снова увидел его мысленным взором – и наконец вспомнил, откуда оно ему знакомо.
– Брисден, – выдохнул Клэй, останавливаясь. Вуд тоже притормозил, дожидаясь приятеля. – Будь я проклят, если это не Брисден, этот бездонный бочонок слов!
В памяти всплыло путешествие в глубины памяти Драктона Белоу и тучный философ, который спас Анотину, женщину-воспоминание, и самого Клэя от гибели в лапах Учтивца. Все это было словно в другой жизни… Как потом выяснилось, у всех персонажей, населявших мнемонический мир, были прототипы в реальности. Откуда мог взяться этот портрет, если только Брисден не побывал когда-то в Запределье, а может, даже находился здесь и поныне? Быть может, молчуны специально доставили его сюда, чтобы они встретились?
«Но неужели такие совпадения возможны? – спрашивал себя охотник. – И на кой ему сдалась моя шляпа?!»
Поздним утром, когда Клэй собирался нарвать фруктов и перекусить, они с Вудом набрели на неглубокий пруд, заросший кувшинками. На круглых тарелках листьев лежали лиловые соцветия с игольчатыми лепестками. Наполовину погрузившись в воду, между плавучих цветов покоился скелет Сиримона – позеленевший от сырости и с отломанным рогом. При виде его острых зубов охотник машинально вскинул лук, но в последнюю секунду удержал стрелу.
Сидя под тенистым листом огромного папоротника, среди обглоданной кожуры какого-то красного фрукта, путники дремали в полуденном зное. Они гнались за незнакомцем все утро и в конце концов потеряли след. Западная окраина оазиса оказалась точно такой же, как и та его часть, которую они обследовали вчера. На обед Клэй подстрелил дикого поросенка – тот лежал теперь рядом с фляжкой. Лук охотник держал наготове, а нож сжимал в руке – на случай, если таинственный похититель попытается украсть что-нибудь еще из его скудных пожитков.
Он уже начинал сомневаться, что утром в лагере они видели именно человеческие следы. Скорее всего, их все-таки оставило какое-то животное. Клэй вспомнил бредовую мысль о встрече с Брисденом здесь, в самом сердце дебрей, и тихо посмеялся над собой.
«Безумие», – подумал он. Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как над зарослями папоротника, окружавшими песчаную прогалину, мелькнула черная шляпа.
Резко выпрямившись, охотник смотрел, как черная широкополая тень проплывает мимо.
– Вуд, – тихо позвал он. Пес открыл глаза и увидел шляпу, удалявшуюся в глубь леса. Через секунду оба были на ногах. Схватив лук и стрелы, Клэй пустился в погоню за вором. Они продирались сквозь папоротники и видели, как вдали, за спутанной сетью древесных стволов, лиан и кустарника в зелени исчезает смутная фигура. Клэй перешел на рысь, и вскоре пес уже мчался впереди него.
Весь остаток дня прошел в погоне за шляпой. Друзья проносились мимо безмятежных озер, гигантских цветов, птиц неземной окраски, миллионов удивительных насекомых – и ничего этого не замечали. Их взгляды были прикованы к цели, которая оставалась все время на одном расстоянии – достаточно близко, чтобы не потерять из виду черную шляпу, но слишком далеко, чтобы разгадать тайну того, на ком она надета.
Перед наступлением темноты преследователи вдруг поняли, что шляпы не видно вот уже больше часа и бегут они просто наугад. Клэй подозвал Вуда и повернул обратно, пытаясь припомнить, в какой стороне осталось то место, где лежит поросенок, если, конечно, им еще не занялись падальщики.
В свете угасающего дня, продираясь сквозь заросли высокой травы и между стволами деревьев, Клэй больше не тревожился насчет незнакомца: тот, похоже, был напуган куда больше, чем они. На самом деле теперь, когда его снедало любопытство, охотник даже желал этой встречи.
Он уже собирался плюнуть на поросенка и устроить лагерь на ближайшей поляне, когда они вышли к тому самому месту, где оставили добычу. Клэй только сейчас понял, что, задумавшись, машинально шел вслед за Вудом. Пес же, очевидно, с самого начала знал, куда идти, ведомый желанием полакомиться жареной поросятиной.
Им повезло: про мясо проведали не падальщики, а муравьи – их достаточно было просто соскрести с туши. Отыскав хворост, Клэй развел костер. Занятый приготовлениями к грядущей ночи, он не сразу заметил свой головной убор, венчавший большой куст справа от поляны. Тьма целиком поглотила оазис, охотник нарезал мясо полосками, чтобы нанизать на самодельный вертел, и только тогда увидел шляпу. Он громко расхохотался от изумления и покачал головой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
