Нельзя сказать, что правильно, а что неправильно,
Ведь линии размыты, все сведено на нет.
Осталась лишь та ложь, которую построил сам я.
Остался я один под гнетом той вины.
Она нервничает и волнуется, но молчит. Моя машина — единственная на этом уровне в гараже. Мы идем нога в ногу, моя рука все еще лежит на ее пояснице. Я не отпущу ее, пока она не окажется в моей машине. Она на грани бегства, но я, черт побери, этого не допущу.
Джулс должна знать, что принадлежит мне. Она хочет это скрывать, да и пожалуйста. Но только ради того, чтобы она не стыдилась. Мне не отказывают. К черту.
Я дам ей все, что она пожелает, потому что сам этого хочу. Я желаю видеть ее улыбку, слышать смех, который привлек меня к ней. И сделаю все, что смогу, чтобы загладить свою вину.
А взамен она отдаст мне всю себя.
Я начинаю открывать пассажирскую дверь своей машины, но потом останавливаюсь и захлопываю ее, прежде чем Джулс успевает проскользнуть внутрь.
Мой член твердый, кровь горячая. Я бросаю взгляд на Джулс, и на ее широко распахнутые глаза. Это те же самые глаза, которыми я любовался весь день. Но в ее голубых глазах нет и намека на улыбку, только беспокойство и желание отказать.
Справа от моей машины, там, где вход, стоит большой цементный столб. Он квадратной формы и шириной около метра. Если бы кто-то подъехал, он бы нас заблокировал. Всего лишь мгновение, но шансы, что кто-то придет сюда в такое время, невелики, и стоит рискнуть, исправить это дерьмо.
Я снимаю пиджак и веду ее к передней части машины, где мы будем скрыты от посторонних глаз. Хотя Джулс идет неуверенно, все же обгоняет меня, оглядываюсь через плечо, и, без сомнения, гадая, что, черт возьми, происходит.
— Мейсон?
Я слышу неуверенность в ее голосе, когда ее задница ударяется о машину.
Хватаю ее за бедра и толкаю назад, прижимая к себе и впиваясь губами в ее губы. Она вскидывает руки к моей груди, сначала отталкивая меня, застигнутая врасплох внезапной сменой планов, а затем медленно поднимается вверх по моей шее. Она поддается мне, двигая руками к моему затылку, притягивая меня к себе.
Хорошая девочка. Моя умница. Женщина, которая нуждается во мне, и мне чертовски нужно загладить свою вину перед ней.
Я прерываю пылкий поцелуй, ее тяжело дышащая грудь касается моей снова и снова, пока я смотрю на нее сверху вниз.
— Будь добра, не шуми.
Джулс кивает, ее дыхание все еще учащенное. Я снова прижимаюсь к ее губам, и она издает стон мне в рот, но прежде чем успевает заглушить его, я сжимаю ее волосы в кулак и оттягиваю назад, хватая за бедра и переворачивая так, что ее грудь прижимается к металлу.
— Подставь свою задницу, — говорю я ей грубо, поглаживая член через штаны и выглядывая из-за колонны.
Никого не видно, и мне чертовски нужно, чтобы ее тугая киска кончила на мой член.
Джулс всхлипывает, когда я притягиваю ее голову за волосы и целую в шею. Дергает бедрами, и ее горячая киска касается моего члена, дразня меня.
Я быстро расстегиваю штаны и вытаскиваю свой толстый член, поглаживая его, а затем, наконец, отпускаю ее. Она ахает, собираясь с духом и глядя через свое хрупкое плечо великолепными голубыми глазами, полными похоти… и доверия.
Я оттягиваю ее трусики в сторону и еще раз целую ее в шею, прежде чем погрузиться глубоко в нее. Все должно быть быстро, нет времени на игру.
Джулс выгибается дугой, ногти царапают капот, но она не кричит. С ее губ срывается только легкий вздох, киска сжимается, когда я сдерживаю стон и кладу руку ей на поясницу, прижимая ее вниз и удерживая на месте. Я словно попал в рай.
Ее глаза плотно закрыты, а зубы впились в нижнюю губу. Слегка раскачиваюсь и толкаюсь назад, заставляя сладчайший звук слететь с этих прекрасных губ. Стон удовольствия.
Хватаю Джулс за подбородок и заставляю взглянуть на меня, я хочу, чтобы она смотрела на меня. Желаю, чтобы она глядела мне в глаза, когда я возьму ее именно так, как нужно ей. Прямо там, где я, черт побери, хочу ее.
Она медленно открывает глаза, когда выдыхает, и тогда я снова врезаюсь в нее. Она дергается вперед, с ее губ срывается тихий крик, и я снова жду, когда она вновь посмотрит на меня.
— Ты должна смотреть на меня, милая — говорю я ей ровным голосом, хотя сердце колотится в груди.
Я покажу ей, кому она принадлежит и как чертовски хорошо будет со мной. Но она должна наблюдать за мной, должна видеть все это и знать, что именно этого она хочет. Что она хочет меня.
Джулс прижимается щекой к машине и не сводит с меня глаз, а я вонзаюсь в ее тело почти до упора, выходя и снова погружаясь в сладкую киску.
Звук шин над нами заставляет ее начать извиваться подо мной, но я знаю, что никто сюда не спустится, потому что паркуюсь здесь каждый гребаный день. Я наклоняюсь ближе к ней, прижимаюсь грудью к ее спине и нежно целую в губы.
— Никто не увидит.
Провожу рукой между нами и приподнимаю перед ее платья, дразня клитор через тонкий слой ткани. Я играю с ней, дразня и потирая, наблюдая, как она извивается подо мной.
— Посмотри на меня, — приказываю я, и она быстро переводит взгляд на меня.
В нем отражается мука от удовольствия и потребность кончить.
Джулс чертовски великолепна, и я мог бы облегчить ей задачу, действительно мог бы. Трахнуть ее быстро и отправить за грань, чтобы ей не пришлось долго бороться с желанием. Мог бы позволить ей закрыть глаза и отвернуться.
Но меня это не интересует.
Джулс будет смотреть. Я не позволю ей думать, что все это притворство.
Я дам все, что ей нужно. Исправлю все, и ей это понравится. Если это делает меня придурком, мне плевать.
Меня
