– Нормально.
– Здорово. Я получил ваше письмо. Мы могли бы встретиться завтра? – спрашивает он. – Я работаю в дневную смену, но около семи у меня будет перерыв на обед.
– Конечно. – Поскольку я не арендую офис и работаю на дому, то зачастую встречаюсь с клиентами в ресторанах или кофейнях. – Где встретимся?
– «Панера» подойдет? Это на Мишн-роуд.
– Отлично, – отвечаю я. – До встречи.
Я договариваюсь с нянькой и на следующий день приезжаю в «Панеру» на несколько минут раньше. Дэниел уже на месте, ждет меня возле входа. Увидев, что я направляюсь к нему, он улыбается.
– Привет, – говорит он.
– Привет.
Мы заказываем еду, а когда кассир пробивает чек, Дэниел настаивает, чтобы заплатить самому.
– Спасибо, – говорю я и следую за ним к столику. Замечаю других посетителей, которые пялятся на него. – Люди всегда так смотрят на вас, когда вы в форме? – спрашиваю я, присаживаясь и кладя на колени салфетку.
– Да. Поэтому обычно я не обедаю в кафе. Проще что-нибудь купить и съесть в участке.
– Мы могли встретиться и там.
– Все нормально, – качает он головой. – Я подумал, может, вы тоже голодны.
– Мой муж по будням в командировках, поэтому я позволяю детям выбирать меню. Сегодня вечером была очередь дочери. Вы избавили меня от куриных палочек и хрустящего жареного картофеля. Это ее любимая еда.
Перед тем как взяться за вилку, я достаю из кармана помпу и проверяю показатели, затем настраиваю уровень инсулина.
– Что это? – спрашивает Дэниел, с любопытством глядя на прибор.
– Инсулиновая помпа. У меня диабет. – Я кладу прибор в карман и пробую салат.
– В прошлый раз я заметил ваш жетон, но не знал, для чего он.
Я достаю его из-под майки и показываю Дэниелу обратную сторону, где большими красными буквами написано «ДИАБЕТ».
– Да, я собиралась купить браслет и носить на шее то, что мне нравится.
– Давно у вас диабет?
– С двенадцати лет.
– И как работает помпа?
Вновь достаю прибор из кармана и показываю, как им пользоваться. Я давно поняла, лучше все наглядно объяснять, особенно мужчинам.
– Видите это? – показываю я на цифры. – Здесь мой текущий уровень глюкозы в крови. Я настраиваю его, чтобы получить необходимое количество инсулина в зависимости от того, что хочу съесть.
Дэниел вертит прибор в руках, пораженный тем, как хитроумно тот работает. Я к такому уже привыкла.
Затем Дэниел возвращает мне помпу, я вновь убираю ее в карман и доедаю салат.
– Покажете мне наброски? – спрашивает Дэниел, когда мы заканчиваем есть.
Я достаю из сумки папку и кладу три наброска рядом с тарелкой Дэниела. Он вытирает руки салфеткой и по очереди разглядывает эскизы.
– Отличные наброски.
– Этот мой любимый, – показываю я на один. – Я упростила существующий логотип и придала ему более современный вид.
– Мне он тоже нравится, – соглашается Дэниел и складывает рисунки обратно в папку. – Я покажу их в участке, и мы проголосуем. Думаю, ребята одобрят.
– Надеюсь. Дайте знать, когда определитесь, и я перешлю вам мастер-файлы. Они понадобятся, если захотите заказать рекламные материалы. Могу посоветовать пару фирм.
– Было бы неплохо, – говорит Дэниел.
– Как долго вы служите в полиции? – спрашиваю я.
– Около пятнадцати лет, – отвечает Дэниел, подумав пару секунд. – Начал работать сразу после колледжа.
– Я думала, полицейские учатся в академии.
– Сначала я получил степень в криминологии. – Дэниел отпивает охлажденного чая. – Мне всегда хотелось быть следователем.
– Не знаю, смогла бы я спокойно осматривать место преступления.
– Да, это зрелище не для слабонервных, – соглашается Дэниел. – Помните случай с похищением Алекса Грина?
– Конечно, – говорю я, а по моему телу и позвоночнику пробегают мурашки.
Прошло двадцать пять лет, но жители трех штатов, достигшие определенного возраста, знают это имя. Двенадцатилетнего Алекса Грина похитили среди бела дня по пути из школы. Последний раз его видели, когда он разговаривал с мужчиной, остановившим на углу свой фургон. Не один год повсюду висели листовки с фотографией мальчика. Его так и не нашли.
– Он был моим лучшим другом. – Дэниел доедает сэндвич и сминает обертку.
– Правда? – переспрашиваю я. – Боже мой. Вы же были почти ребенком. Наверное, вам пришлось очень тяжело.
Я даже представить себе не могу, чтобы похитили моих детей. И хотя эта история произошла много лет назад, я по-прежнему глубоко сочувствую семье этого мальчика.
– Нелегкое было время. – Дэниел мрачно кивает. – На самом деле сейчас это волнует меня куда больше. Теперь я могу восполнить некоторые пробелы в его истории, чего раньше не мог. Когда у нас загорается сигнал «Эмбер алерт»[7], я всегда думаю об Алексе.
– Мне так жаль, – говорю я и тоже отпиваю чая. – И как вы в итоге стали полицейским?
– В уголовном правосудии есть несколько путей развития карьеры. Я решил для начала поработать пару лет в правоохранительных органах, а дальше сменить сферу. Но потом понял, что предотвращать преступления мне нравится не меньше, чем расследовать их. – Дэниел бросает взгляд на часы.
– Вам пора? – спрашиваю я.
Смотрю на мобильник и с удивлением замечаю, что прошел почти час. Я очень хорошо провела время. Даже не помню, когда мы с Крисом в последний раз ужинали вдвоем, лишь он и я.
– Да, простите. Нужно вернуться к работе.
– Все в порядке, – отвечаю я Дэниелу. – Я сказала няньке, что отойду лишь на час.
Он поднимает со стола папку с эскизами, и мы убираем за собой мусор. Затем Дэниел придерживает дверь и провожает меня до машины.
– Еще раз спасибо за ужин, – говорю я.
– Всегда пожалуйста. – Он вновь улыбается мне так, что внутри все переворачивается, прямо как в тот раз, после парада. – Я дам знать, что мы решили, хорошо?
– Да.
Я открываю дверцу и сажусь за руль. Дэниел ее захлопывает. Собравшись отъезжать, я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и вижу, как Дэниел садится в машину. Ощущая небывалый прилив радости, чего давно уже не испытывала, я включаю радио и напеваю всю дорогу до дома.
Глава 24
Клер
Ставлю в конце подъездной дороги стул, чтобы присматривать за установленным детьми прилавком с лимонадом. К старому, пыльному карточному столу, который мы достали из подвала, приклеен знак, предлагающий напитки за двадцать пять центов. Джош и Трэвис настояли на том, чтобы приготовить лимонад самостоятельно. Могу поспорить, они так и не помыли руки, хотя я просила их. Джордан ужасно хочет помочь, и мальчишки говорят ей, что она может подавать напитки, – очевидно, гендерные стереотипы по-прежнему крепки в начальной школе.
