Они свернули направо и дошли до конца фанерной стены, где сидящая на высоком штативе маленькая телекамера смотрела на них, словно любопытная одноглазая ворона.
– Это камера прямой трансляции, – пояснил Джон. – Ты увидишь, как во время выпуска мы задаем вопросы репортерам, находящимся в отделе, и они пользуются этой камерой.
Джон двинулся дальше, огибая фанерную стену, и Карл последовал за ним.
Теперь они оказались в совершенно другом мире, и у Карла возникло такое ощущение, будто он нырнул в огромный, ярко освещенный аквариум, полный рыб-людей, но без воды. Яркий свет лился на них с потолка и стен, стирая все тени, безжалостно высвечивая все до мельчайшей детали – одежды, лица, движения. Задняя стена – та самая, фанерная – с этой стороны выглядела внушительно, даже пугающе внушительно. В левой ее части, за фальшивым окном, была нарисована панорама города на фоне неба. В центре размещался ряд фальшивых телеэкранов, на которых застыли выхваченные из времени кадры разных событий. Левую ее часть занимал узор из волнистых переплетающихся линий синих, зеленых, серых и лиловых.
В центре помещения на возвышении стоял желто-черный стол, рассчитанный на четырех человек; четыре вращающихся кожаных кресла предназначались для спортивного комментатора (слева), для синоптика (справа) и для двух телеведущих(посередине); напротив каждого места в крышку стола были вмонтированы телевизионные мониторы, не попадающие в объективы телекамер.
Телекамеры. Да, если это был аквариум, то эти три камеры вели наблюдение за рыбами. Они стояли здесь, словно только что приземлившиеся инопланетные корабли: каждая пристально смотрела единственным глазом на стол телеведущих, и каждая имела свое название, словно голова домашнего скота: Один, Два и Три.
По самому верху задника тянулся ряд телевизионных мониторов, даже сейчас передающих изображение. На левом крайнем мониторе продолжалось ток-шоу: звук выключен, рты участников бессмысленно открываются и закрываются. Три следующих монитора показывали мир, увиденный глазами камер Один, Два и Три. Камера Один смотрела на пустое кожаное кресло, камера Два смотрела на находящийся прямо передней волнистый узор на стене, а камера Три смотрела... о, прямо на них, стоящих за столом для телеведущих и смотрящих на мониторы.
Джон указал Карлу на кресло справа от стола, за камерой Один.
– Садись прямо здесь. Часть представления ты сможешь увидеть отсюда, а когда начнется рекламная пауза, кто-нибудь отведет тебя наверх, посмотреть аппаратную.
С этими словами Джон ненадолго вышел. Карл, зачарованный и ошеломленный всем увиденным, сел в кресло и принялся просто наблюдать за происходящим, не произнося ни слова.
В студию вошла очаровательная негритянка-режиссер, в наушниках головного телефона и со сценарием в руке. Операторы, двое мужчин и женщина, заняли свои места за камерами. Было почти пять тридцать вечера.
Появилась привлекательная темнокожая леди в сером пиджаке и черной юбке, с черным шарфом, аккуратно повязанным поверх белой блузки; с замысловатой прической, напоминающей скульптуру из черного дерева. Конечно же, это Эли Даунс, ведущая, работающая в паре с отцом, как две капли воды похожая на свою фотографию внизу. Она заняла свое место в одном из кресел, стоящих посередине, взяла со стола наушник и аккуратно вставила его в ухо, потом прикрепила крохотный микрофон к лацкану пиджака. На фоне черного шарфа он был совершенно незаметен. Потом она достала из стола круглое зеркальце, проверила свой внешний вид, без нужды поправила прическу.
Вернулся ведущий Джон Баррет, слегка запыхавшийся. Лицо его выглядело несколько иначе – похоже, он чуть подправил грим. Волосы лежали безупречно. Наверное, он закрепил прическу лаком для волос. Джон занял второе из двух центральных кресел, а потом быстро проделал те же подготовительные манипуляции: вставил в ухо наушник, прикрепил к лацкану микрофон, бросил взгляд в свое зеркальце.
– Тридцать секунд, – сказала женщина-режиссер. Команда Баррет – Даунс была готова. На левом мониторе, расположенном над задником, показ полемического ток-шоу уже закончился и теперь шел блок рекламных роликов, быстро сменяющих друг друга.
– Десять секунд. – Потом режиссер подняла руку с растопыренными пальцами. Четыре... три... два... один...Начали.
Джон Баррет посмотрел в камеру Два и заговорил звучным голосом:
– Сегодня в пятичасовом выпуске новостей Шестого канала: кандидат на пост губернатора Боб Уилсон выступает на митинге, открывающем его избирательную кампанию.
Эли подхватила, практически без паузы:
– А губернатор Слэйтер сообщает о своей готовности ответить на вызов Уилсона в любое время и в любом месте.
– Разные стороны обвиняют друг друга в крушении рейсового самолета в Маниле. Следует ли винить в случившемся авиатранспортную компанию или же завод «Бенсон-Дайнэ-микс» просто пытается уклониться от ответственности?
– Трагический пожар, происшедший в воскресенье на Саммервильском стадионе, заставляет поднять животрепещущий вопрос: кто же в конечном счете будет финансировать строительство новых зрительских трибун?
– Все это и другие репортажи смотрите в выпуске новостей Шестого канала в пять тридцать.
Музыка.
Карл посмотрел на ближайший к нему монитор. Казалось, изображение спрыгнуло с экрана прямо на него.
Панорама города с высоты птичьего полета. Транспортные потоки движутся по улицам, паромы отходят от причалов.
Голос за кадром: «В эфире Шестой канал, Городское информационное агентство, ваш главный поставщик самых свежих новостей».
Быстро сменяющие друг друга кадры: оператор, направляющий камеру прямо на зрителя; женщина-репортер бежит вверх по какой-то лестнице; вертолет с огромной цифрой «б» на выпуклом борту; группа репортеров, берущих у кого-то интервью; парень в белой рубашке передает какие-то бумаги кому-то за кадром...
Голос продолжает: «А сейчас в эфире новости Шестого канала, в студии Джон Баррет...»
На экране появляется лицо Джона Баррета, он улыбается в камеру быстрой многозначительной улыбкой.
– ...и Эли Даунс... – Она улыбается радостно, словно старому другу.
– Бинг Дингэм с обзором спортивных событий... – Он смотрит в камеру и широко ухмыляется.
– И Хэл Розен с прогнозом погоды... – Он смотрит в камеру и подмигивает.
Снова звучит музыка.
В кадре, снятом средним планом, появляются его отец и Эли Даунс, сидящие за столом в студии. Карл видит, как шевелятся губы отца на экране, но его голос раздается здесь, в студии.
– Кандидат на пост губернатора Боб Уилсон сегодня начал свою предвыборную кампанию и, не теряя времени, ответил на выпады, сделанные против него губернатором Хирамом Слэйтером на прошлой неделе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
