На этот раз, она не забудет.
− Наверх, − с трудом справившись с дыханием, сказала она. − Давай поднимемся наверх.
Они сделали это в три шага.
А затем он поцеловал ее снова.
От его поцелуев и прикосновений у нее подкашивались колени. Она не могла стоять, поэтому она опустилась на ковер, лежащий на ступеньках лестницы, Эдди споткнулся вместе с ней.
Каким-то образом ему удалось избавиться от своей влажной футболки. Затем пришел черед его ботинок и джинсов.
Нижнего белья на нем не было.
Он не носил нижнее белье.
Ее ночнушка была следующей. Она последовала за ее трусиками.
− Здесь. − Он положил ее руку на перила над ее головой. − Держись.
Она не поняла. Эдди навис над ней, опускаясь на колени между ее бедер, на мягкий ковер на котором она сидела.
− Мы собираемся сделать что-нибудь грязное?
Она даже не представляла себе, что это могло бы быть, ей очень хотелось это узнать.
Искренне удивленный, он рассмеялся.
− Подожди и увидишь.
Не время удивляться.
Одну руку он положил на ступеньку рядом с ее головой, другой он прижал ее к себе, пристально смотря в ее глаза, он вошел в нее.
Без малейшего труда.
Она знала, что ей следовало бы закрыть глаза, но она не смогла. Была какая-то телесно-духовная связь между ними, что-то соединявшее их тела и души, она не понимала, это одновременно пугало и удивляло ее.
Словно под гипнозом она смотрела как он вышел из нее и снова вошел, затем, когда снова наполнил ее собой, она наблюдала как участилось его дыхание и потемнели глаза.
−Т-ты напугана, − сказал он, удивляя ее своей интуицией. − Что тебя напугало? − Его голос был одновременно нежным и горячим − страсть, удерживаемая под контролем.
− Т-ты как будто что-то у меня забираешь.
Она пыталась вспомнить своего полуночного собеседника, пыталась подумать о любви, которую она чувствовала к нему, но он казался ей таким далеким. Она ничего не знала о сексе. Это оказалось выше ее понимания. Или знания как этим управлять.
Его глаза, его темные страстные глаза глубоко заглядывали в ее, словно пытаясь что-то вытащить из нее, признание, правду.
− Что я забираю у тебя, Мадди?
В этом было так много нежности. Слишком много. Больше, чем она могла выдержать.
− Я… я не знаю.
Его жесткий живот прижимался к ее. Она могла чувствовать его в себе, большого и горячего.
Она ощутила как слезы подступили к ее глазам. Она моргнула. Еще раз моргнула.
− Мою душу, − стыдливо и искренне прошептала она. − Ты отнимаешь мою душу.
Медленна мука отразилась на его лице.
− Ах, Мадди.
Она испытывала странное ощущение того, что он видит ее, впервые он действительно ее видит. И это было больше, чем он мог выдержать. Она не знала как, но она понимала, что ему нужно было держать людей на расстоянии, что он не хотел знать их, или видеть их, видеть их на самом деле. Когда-то ему уже причинили боль. Сильную боль. И он сделал все, чтобы этого больше не случилось.
− Боже, Мэдди. Прости. Я думал, ты хочешь…
Он начал выходить из нее.
− Нет! − Она испуганно вцепилась в него, опасаясь, что он оставит ее. − Не отпускай меня! Ты не можешь меня отпустить!
− Ну, ну, тише. Шшш.
Уже лучше.
Глядя на него, она ногами крепко обхватила его бедра, прижимая его к себе, повторяя его недавние телодвижения.
И затем это произошло, почти так же, как это бывало раньше. Что-то вроде дурацкого удивления.
Соединяться.
Задыхаться.
Ласки, которые закончились так быстро, которые оставили ее измученной и слабой, пытающейся вспомнить, что же только что произошло.
− Когда это заканчивается, я с трудом могу это вспомнить. Она говорила это, уткнувшись в его плечо, пробуя на вкус его соленую кожу.
− Ты действительно знаешь, как сделать парню комплимент.
− Нет, я имею ввиду… Я не могу это объяснить. Это так, не знаю… Мимолетно. Эфемерно.
− Ты анализируешь секс?
Он говорил это не раздраженно, а скорее удивленно.
− А почему нет?
− Вы, женщины, до смерти любите все анализировать. Иногда о некоторых вещах лучше слишком сильно не задумываться.
Она подумала о своем полуночном собеседнике и почувствовала острую боль сожаления, небольшую боль глубоко в своем сердце из-за того, чего уже никогда не будет.
Он подумал о некоторых вещах. Очень хорошо подумал.
− Вы именно так и живете? Не думая?
− Для меня это работает.
Она не могла себе представить, как можно так жить. Просто жить. Для нее жизнь была анализом всего. Жизнь была ответами. И чувствами. Она задрожала.
Он неправильно прочел язык ее тела и решил, что ей холодно.
− Пойдем. Ляжем в постель.
Вскоре они вместе укутались одеялом в постели, как два человека которые хорошо друг друга знают, Мадди лежа с натянутым до самого подбородка одеялом, думала каким же странным все это было. В то же время, она не могла не грустить из-за его признания в том, что он предпочитал глубоко не задумываться, о его склонности к одномерности.
Это заставило ее еще больше затосковать по ее полуночному мужчине.
Эдди потянулся через нее, чтобы выключить свет, затем прижал ее к себе поближе, обняв ее рукой за талию. Она не могла улечься поудобнее. Все было не так, все было неловко.
Она не знала куда куда ей деть ее руки, ноги, голову.
− Сюда. Положи голову сюда. Вот так. − Он перевернул ее, так что ее голова оказалась у него на плече, почти под подбородком, одна из ее ног лежала между его ногами.
− Лучше? − спросил он.
Она кивнула, чувствуя себя наивной, тем не менее, испытывая удовольствие, лежать, обернувшись вокруг него.
− Так ты поэтому ушел из шоу бизнеса?− спросила она, упрямо стремясь заставить его признаться хоть в чем-нибудь. − Боязнь толпы.
Он попался прямо в ее ловушку.
− Это было его частью. Для меня же, это всегда была музыка. Я никогда даже не был уверен, что хотел быть менеджером. Слово «менеджер» это своего рода клеймо, и я не хотел его носить.
Ну вот, наконец-то они хоть в чем-то продвинулись.
− Или, по крайней мере, я не думал, что хотел быть частью этого, − Пока он говорил, его рука начала перемещаться. − Пока группа не сыграла живьем в шоу на распродаже и одна из девчонок в первом ряду не сняла блузку. В тот момент, я подумал, что может быть все не так плохо.
Каким мелким это было?
Ее влекло к двум мужчинам, которые были абсолютными противоположностями. Один был умным, мыслящим, интеллектуальным. Он сделал ее счастливой. Он возбуждал ее разум. Другой возбуждал ее тело.
