все линии, на нужной загорелся глазок светодиода. Прикрепил к ответвлению жучок, причем так, чтобы он использовал электричество из общей сети. При этом показатели потребления вырастали незначительно, и понять, что к телефону подключили прослушку, было невозможно. Разумеется, КГБ, МОССАД, ЦРУ или другие спецслужбы на секретных объектах такую прослушку, скорее всего, относительно быстро нашли. Обычный человек определить, что его прослушивают, не мог никак. Во всяком случае, в восемьдесят девятом году.
Напоследок Герман и Николай подарили нашей службе безопасности «радиожучок», спрятанный в зажигалке «Зиппо». Достаточно было оставить зажигалку на столе или стуле, отойти в туалет, подключить наушники к миниатюрному приемнику, похожему на кассетный плеер, и слушать, что говорят в твое отсутствие…
После демонстрации возможностей «жучков» и сытного обеда, мы с Германом переместились на третий этаж в бильярдную, сыграть несколько партеек и пообщаться о текущих делах. Сергей извинился и удалился работать: получать доклады от начальников смен охраняемых объектов, раздавать ценные указания. Денис после небольшой экскурсии по «избушке лесника», повел Воху и Леху покачаться и размять кости на татами в подвальный спортзал. Под неспешную беседу мы успели сыграть четыре партии, пока Сергей не огорошил новостью о нападении.
Теперь предстояло решить несколько проблем: Первая и самая главная — обезопасить Ашота. Придется ехать в больницу, ставить там парней, договариваться с Бобковым и Гуменюком о дополнительной охране палаты. В офисе надо встретиться с Куперманом и Френкелем, дать старт открытию фирм-пустышек — запасного варианта, если решить вопрос с Филиппом Денисовичем не получится.
Ещё надо выбрать подходящую кандидатуру двойника и запустить приманку для киллеров. Перед отъездом хочу разок увидеть Владу. И только потом смотаться в ГДР. Встретиться, а главное договориться с Маркусом Вольфом. Подозреваю, старый волчара спинным хребтом чует «ветры перемен» и понимает, что ему грозит в случае поглощения ГДР «федералами». Такому идейному руководителю нужны гарантии безопасности и возможность продолжать заниматься своим делом — разработкой специальных операций против американцев и их союзников. А мне необходима сеть отличных профессионалов тайной войны — «штази», одной из лучших спецслужб мира. Если я не договорюсь с Маркусом Вольфом, мои шансы на выживание в нынешнем противостоянии с Майерсом и Рокволдом, и в будущем с Бобковым, сильно снижаются. Без поддержки «штази» я стану легкой мишенью для крупных олигархов и спецслужб. Тягаться с ними влиянием и возможностями на данном этапе — дурная идея, которая плохо закончится. С Вольфом, и созданной им сетью агентов-профессионалов в Европе, Азии, Африке, у меня появляются шансы на победу. В планах ещё организовать собственную ЧВК из профессионалов — основу компании по моей задумке должны составить воины-афганцы и офицеры Национальной Народной Армии ГДР, не желающие служить ФРГ. Как правило, это не только авантюристы, «рыцари большой дороги» или современные «швейцарские ландскнехты» — наемники, но и идейные люди. Значит, надо дать им красивую, зажигательную идею. Во-первых, строить структуру на основе боевого братства, закрытого ордена со своими правилами чести и верности. Дать им привлекательную цель, за которую стоит воевать. Деньги — это немного не то. Если они являются главным в жизни человека, его можно банально перекупить. Такой идеей станет — возрождение новой «третьей» силы, способной взять реванш у Запада и нанести ему ущерб, прежде всего экономический, способный пошатнуть «гегемона», и стоящих за ним олигархов, настоящих авторов и сценаристов тайной войны. Планы амбициозные, и на первый взгляд нереальные, но вполне реализуемые, если удастся договориться с Маркусом Вольфом…
Когда мы заехали в Москву, разделились. Герман со своими ребятами повернули к Воробьевым горам. Там в полуподвальном помещении Дома Пионеров, рядом с черным ходом, арендовал офис «Бастион». По моей просьбе, Лайтнер со своей командой согласился лишний раз не отсвечивать перед ментами и прокурорскими и ждать звонка…
У сквера, я заметил знакомый сто двадцать четвертый «мерседес» Ашота. На переднем стекле машины виднелись несколько пулевых отверстий со змеящейся сеткой трещин, расходившихся во все стороны. Капот тоже обзавелся парой дырок. Высокое милицейское начальство, видимо, уже уехало. Рядом с «мерсом» стояла желтая милицейская «волга» с синей полосой. Возле неё облокотились на капот двое патрульных в форме. Ещё чуть подальше у обочины приткнулась «шестерка» службы СБ. Там стояла что-то обсуждающая компания из шести мужчин. Милиционер в форме, двое хмурых крепких мужчин, скорее всего оперов, беседовали с Виктором и Славой, нашими безопасниками и Дмитрием Федоровичем.
Следующая первой бежевая «пятерка» Сергея притормозила возле автомобиля сотрудников. Компания прекратила разговор и уставилась на вылезающего из машины начальника СБ. Денис, сидящий рядом, скользнул безразличным взглядом по ментам и остался в машине.
Иван вопросительно глянул в зеркало.
— Останови рядом с сережиной «пятеркой», — попросил я.
Водитель согласно кивнул, притормозил и припарковал машину рядом.
Внимание компании переместилось на меня и вышедшего следом Артема и Васю. Иван остался за рулем машины.
Виктор и Слава улыбнулись, Дмитрий Федорович холодно кивнул, опера буравили тяжелыми взглядами, старший лейтенант милиции смотрел с любопытством.
Я шагнул следом за Серегой и поздоровался с парнями.
— Товарищи Владимиров и Елизаров, правильно? — уточнил опер повыше, похудее и помоложе, в тонкой серой курточке.
— Они самые, — ответил я.
— Вижу, вам уже сообщили, о вооруженном нападении на коммерческого директора? — продолжал задавать вопросы милиционер.
— Мир не без добрых людей, — дипломатично согласился я. — Если вы сотрудник правоохранительных органов, напомню: сначала положено представляться, а потом спрашивать.
— Извините, — милиционер чуть заметно насупился. — Капитан Александр Смирницкий, Шестое управление МВД[12].
Опер продемонстрировал красную корочку с надписью «Удостоверение. Министерство Внутренних Дел СССР». Буквы сияли золотом, удостоверение новенькое.
— Рядом со мной,оперуполномоченный УГРО, Киевского ОВД, капитан Гришин.
Второй, широкоплечий мужчина лет сорока пяти с грубыми чертами лица, достал из внутреннего кармана черного костюма и продемонстрировал удостоверение. В отличие от Смирницкого корочка у него выглядела так, будто досталась в наследство от деда. Золотистый шрифт стерт почти до черноты, везде царапины и потертости.
— Старший сержант милиции Коваленко с нарядом ППС осуществляю охрану места происшествия. Ожидаем эвакуационный транспорт для подробной криминалистической и трасологической экспертиз расстрелянной машины, — доложил пэпээсник.
Показать свои документы он не счел нужным.
— Михаил Дмитриевич, Сергей Петрович, вам уже доложили что произошло? — Гришин прищурился, внимательно изучая наши лица.
— Доложили, конечно, — не стал отрицать я. — Поэтому, мы с Сергеем Петровичем сразу как узнали, сразу поехали сюда.
— Что произошло, по вашей версии? — опер подобрался, как хищник перед прыжком.
— Вы так спрашиваете, будто
