знаю. Их без малого полторы тысячи.
Элиаде перевел взгляд на Артемиду, и та взялась за клинок. Однорукий сжал пустой рукав.
— Клянусь. Он нам не говорил. Это его тайное убежище.
Элиаде продолжал нажимать на него.
— А где ваша хата?
— У площади Омония. Напротив археологического музея. Через несколько улиц от квартиры Алексия.
Он назвал адрес Алексия, хаты и автомастерской. Артемида убрала клинок обратно. Элиаде снял больничный халат и велел охране увести этих двоих. Когда они ушли, он помахал ключом.
— Дантист, можешь идти с ней и осмотреть хату.
— С этим ключом все было по-настоящему?
— Перед смертью в «Скорой» Димитрий сказал мне, что Мирон Коста и его сын, Алексий, предали его и эту женщину. Он понял, что они задумали избавиться от них с помощью преждевременного взрыва.
— Он сказал, как ее зовут?
— Только подпольную кличку — Никки.
— Капитан Элиаде, вы сказали, вас насторожило мое присутствие здесь, но в Греции я действую под прикрытием. Как вы узнали, где я буду?
— Сперва я не был уверен, кто вы: агент ФБР под прикрытием или террорист 17N. Поэтому я приставил к вам своего человека.
— И кого же?
— Мои глаза и уши в кругах студентов-радикалов. Познакомьтесь с агентом Тией — псевдоним Артемида — она работает под прикрытием.
Уж она работает…
— Мы уже знакомы.
— Разумеется. Она выбрала для вас комнату, чтобы наблюдать за вами. Ей известны все ваши движения.
Особенно одно…
Ее пухлые губы едва сдержали ухмылку.
— Агент Дуган, — сказал Элиаде, — если у вас возникли какие-то похотливые мысли, имейте в виду одно обстоятельство, если не хотите вернуться в Америку евнухом.
— И какое же?
— Тия — моя дочь.
Глава двадцать пятая
Фатима увидела пистолет в руке Алексия.
— Опусти свое оружие, — сказала она, — и я тоже.
— Майор Саид, по какому праву вы вошли в мой дом?
— Это касается союз, про который мы говорили.
— Каким образом?
— Мне приказали доставить Рэйвен в Ашраф.
— Черта с два.
Она сказала себе не злить его. Пусть греческий чурбан успокоится.
— Убери пистолет и давай поговорим спокойно.
— Ты первая, Фатима.
— …фатима? она врет, алексий. она фэй…
— Это был псевдоним, — сказал он. — На самом деле она майор Фатима Саид.
Фатима узнала другой голос, которым Рэйвен говорила иногда в лечебнице. Это была ее сестра.
— Не слушай ее, Алексий. У нее шизофрения. Не дай ей помешать наш союз, — она увидела, как его рука с пистолетом дрогнула. — Наши группы нужны друг другу для общее дело.
— …она тебя использует, алексий. застрели ее, пока она нас обоих не убила…
Фатима поняла, что у Рэйвен действительно обострение. Это серьезно усложняло ее задачу.
— Слушай, Алексий, — сказала она и убрала пистолет в сумочку. — Я убрала мой пистолет.
После недолгого колебания он последовал ее примеру.
Она достала сигарету, закурила и помахала горящей зажигалкой. Она ожидала, что Рэйвен испугается, но напрасно.
— Где же твой страх огня?
— …ты думаешь я — рэйвен. но я не боюсь ни огня, ни тебя…
— И кто же ты?
— …никки аптерос…
— Мы с тобой уже пересекались.
— …очень надеюсь, что этого больше не будет…
Она погладила пальцем ствол пистолета и вновь взглянула на Алексия.
— Я видела видеозапись в новостях. Ее внешность и связь с 17N знай весь мир через Интерпол.
— Я в курсе.
— Ты узнал у нее пророчества Тедеску?
— Не у нее, но мы выяснили, что это оружие — сибирская язва.
— Мы это уже поняли. Это оружие, которое Ясон Тедеску выбрал из наш арсенал. Что еще ты выяснил? Цели? Способ нанесения удара?
— Мне нужно больше времени.
— Мой генерал думай, время на исходе. Решай. Если бы Рэйвен умерла от взрыва раньше времени в Пирее до того, как мы решать пророчества, обе наши группы быть в убытке. Это была глупая ошибка. Я помогла ее отец держать ее под контролем, каждый раз, когда она была не в себе, как сейчас, пока он не вводил ее в гипноз. Я знаю пограничные и истерические пациенты. Если кто-то может проникнуть в нее и получить пророчества, это я.
— …алексий, не давай ей засирать мне мозг…
— У тебя очередной срыв, Рэйвен, — сказала она. — Я могу тебе помочь.
— Перестаньте, — сказал Алексий, — вы обе. Дайте мне подумать.
Фатима продолжала настаивать:
— Я полагаю, доктор Слэйд гипнотизировал ее и блокировал ее память внушением, перед тем как покончил с собой. Она была у тебя три недели — без результат. Дай ее мне, и я ее взломаю.
— А здесь ты не можешь?
— Нужна смена обстановки. Мне надо поработать над ней в другом месте, чтобы быть уверена, что твой отец не мешай нам.
— Мне нужно его одобрение.
Фатима увидела, как страх на лице Рэйвен сменился гневом.
— …я ушам своим не верю, алексий. если дашь ей забрать меня, я покончу с собой…
— Не обращай внимания на ее угрозы, Алексий. При пограничной психопатии пациенты часто вредят себе и грозят самоубийство, но смерть бывает редко.
— Первое время она резала себя, — сказал он, — но теперь перестала.
— Потому что теперь она делай себе внушение, что ты никогда не бросай ее.
— …я тебя ненавижу, алексий. ты будешь скучать по мне, когда я умру. не оставляй меня…
— Видишь? Пограничное состояние в чистом виде. А еще истерическое расстройство.
— …не слушай ее, алексий…
— Ты будешь с ней в безопасности, Никки. Я не могу защитить тебя.
— …провалитесь вы оба к чертям!..
— Ну, ладно, Фатима, — сказал он, — забирай ее.
Рэйвен бросилась на пол, а Фатима достала из сумочки пузырек и наполнила шприц.
— …только не игла! алексий, останови ее!..
— Держи ее, Алексий. Мы должны выносить ее отсюда.
Она ввела иглу под кожу Рэйвен.
— Что ты ей вколола? — спросил он.
— Смесь морфин и скополамин. Раньше давали женщинам при родах. Вызывает поверхностный наркоз. Она потом ничего не помнить.
— …козел, я же не рожаю! не смей…
Ее движения замедлились. Глаза закатились и закрылись.
— Сон будет длиться несколько часов. Дай мне пятьдесят тысяч долларов.
— Когда получу сибирскую язву.
Она взялась за пистолет. Он тоже.
— Думаешь, я дурак, Фатима? Думаешь, я принес их сюда?
Она всмотрелась в его лицо. Он не блефовал.
— Ну, ладно. Обмен. Ты даешь деньги курьеру перед Кентский мемориал. А теперь помоги мне отнести ее в мой фургон перед дом.
Алексий поднял Рэйвен и перекинул через плечо. Свободной рукой он взял сумку, которую принес ей.
— Это ей не нужно.
— Женщине всегда приятно, когда рядом ее личные вещи.
— Мы вылечим ее от
