этого.
Когда они спустились в подъезд, она открыла дверь и огляделась.
— Никого не вижу. Несем ее между нами, словно она пьяная.
Вместе они донесли ее до вишневого минивэна майора Фатимы. Она открыла дверцы, и Алексий положил Рэйвен на заднее сиденье.
— Как ты собираешься взломать ее сознание?
— Не волнуйся. У меня большой опыт с пациентами под гипнозом. Я считаю, в то время она была Рэйвен. Не Никки. Я применю метод, как делают пограничные, чтобы настроить персонал друг против друга. Разделяй и властвуй.
— Ты не навредишь ей?
— Конечно, нет. Я обойду постгипнотическое внушение, который доктор Слэйд сделал Рэйвен, и использую Никки для помощь, чтобы раскрыть ее память о пророчества Тедеску.
— Куда ты ее увозишь?
— Сперва ко мне домой. Потом в лагерь Ашраф.
— А если ты не сможешь взломать этот гипнотический блок?
— Тогда МЕК избавит тебя от задача убивать ее.
Час спустя, когда Фатима подъехала к пятиэтажному жилому дому, она заметила, что Рэйвен потянулась и выглянула в окно.
— …господи, что за паршивое место…
— Все, что я могу позволить на мою зарплату, Никки.
Нет смысла объяснять ей, что это ее временное жилье или что генерал Хассан не утвердила дополнительные расходы. Через несколько секунд Фатима услышала другой голос Рэйвен, тоном пониже:
— Я Рэйвен.
— Ну хорошо, Рэйвен. Держи свою сумку.
— Сколько мы здесь пробудем?
— До утра. Завтра мы сядем в поезд до нужный место.
— Вы не говорили мне, куда мы едем.
— Скажу, когда будет надо.
Она подтолкнула Рэйвен в подъезд, но та стала упираться. Тогда Фатима достала зажигалку и помахала пламенем перед ней. Рэйвен отскочила к стене и закричала.
— Иди наверх, Рэйвен.
— Докуда?
— Пятый этаж.
— Господи! В этом клоповнике — что, лифта нет?
— Лифт сломан.
— …я не потащусь пешком на пятый этаж…
Значит, теперь она Никки. Фатима потянула ее за собой. Когда же Никки стала отбиваться, она пригрозила ей пистолетом.
— У меня глушитель. Застрелю, если не успокойся.
— …тогда ни за что не решишь загадки тедеску…
Она потянула ее за волосы.
— Ну ладно, Никки или Рэйвен — кто ты есть — это мое временное жилье. Через несколько дней мы приедем в мой настоящий дом.
Фатима сказала себе, что не стоит слишком раскрываться, пока она не выяснит, сумел ли доктор Слэйд загипнотизировать обе стороны личности Рэйвен. Когда она открыла дверь, Рэйвен сказала тонким голосом:
— Комната маленькая, только одна кровать.
— Зато большая. Мы уместимся вдвоем.
— Я не лесби.
— Я тоже. Моя религия против. Я буду спать у окна.
Она взглянула на наручные часы.
— Время вечерней молитвы. Я должна помыться.
— Я тоже.
Солнце за окном клонилось к горизонту.
— Я первая, Рэйвен, потом ты.
Она вошла в ванную и сняла блузку, туфли и чулки. Она тщательно вымыла ноги, затем руки и лицо. Очистившись, как подобает, для вечерней молитвы, она надела ночной халат и вышла из ванной.
— Теперь можешь мыться.
Когда Рэйвен ушла в ванную, Фатима достала из шкафа свой потертый молитвенный коврик, развернула его и постелила на полу по направлению к Мекке, на Восток.
— Что вы делаете?
— Кто меня спрашивает — Никки или Рэйвен?
— Рэйвен.
— Это салят аль-магриб, вечерняя молитва.
— Можно мне посмотреть?
— Если не будешь мешать.
Фатима встала на коврик, подняла руки к ушам и сложила ладони чашечкой, направив в сторону Каабы. Она прошептала первую молитву. Затем положила правую ладонь на левую и, приложив руки к груди, прошептала вторую молитву. Поклонившись, она опустилась на колени, пятками прочь от Каабы. Наконец она простерлась ниц, завершая вечернюю молитву, вытянув перед собой руки и пальцы. Так она молилась с детства, с тех пор, как ее научил мулла в медресе. После молитвы она скатала коврик и убрала в шкаф.
— Можно, я теперь спрошу?
— Можно, Рэйвен.
— Вы психиатрическая медсестра. У меня в голове все вверх дном. Я действительно видела то, что видела, или это галлюцинация?
— Молитвы Аллаху — не галлюцинация.
— Тогда почему мне все кажется таким нереальным? Этот стремный район. И то, что вы сейчас делали. Это как в кино. Я снова схожу с ума?
— У тебя периодические шизофренические кризы.
Что значит «периодические»? Разве сумасшествие бывает периодическим?
— Пограничные пациенты — такие, как ты — иногда испытывать психотические срывы. Ощущение, что мир нереален. Что ты нереален. К тому же у вас фобии. У тебя — на огонь. У твоя другая половина — на высоту.
— И поэтому отец поместил меня в лечебницу?
— Да. А теперь давай спать. Нам надо встать рано на поезд.
— А куда мы едем? Вы сказали, что скажете мне.
— Сперва на север Греции, потом в Турцию.
— Почему в Турцию?
— Это будет сюрприз. Давай ложись.
— Я не хочу спать.
Фатима открыла сумочку и достала коробочку с таблетками.
— Это поможет. Тебе нужно отдохнуть перед дорога.
— Я не принимаю снотворное.
— Ну, тогда…
И Фатима достала из сумочки аптечку со шприцем.
— Хочешь инъекцию?
— …я приму вонючие таблетки…
Значит, таблетки проглотила Никки, и она же улеглась в постель и вскоре захрапела. Когда Фатима убедилась, что ее пленница спит, она подошла к шкафу и вынула две чадры. Им нужно будет переодеться перед тем, как пересечь турецкую границу. Иначе эта светлокожая, голубоглазая блондинка будет привлекать слишком много внимания. Они сядут на поезд из Стамбула, укутанные в черное с ног до головы и с вуалью на лице, и в таком виде достигнут Ирака.
Поскольку Фатима была выше Рэйвен, ей пришлось подшивать вторую чадру, и она провозилась больше часа. Затем она осмотрела сумку Рэйвен — самое опасное, что там было, это пилочка для ногтей, — и, скатав подшитую чадру, положила туда.
Покидая лечебницу во время налета, она взяла папку с паспортом Рэйвен. После этого она договорилась с исламской подпольной конторой в Афинах, чтобы ей подделали паспорт для Рэйвен с персидским именем. Инициалы она оставила те же: Рима Сохраб. Так Рэйвен пройдет досмотр на греческой, турецкой и иракской границах. Поддельный паспорт Фатима также положила в ее сумку.
Из Стамбула они направятся в Ашраф, где она обратит Рэйвен в ислам и приложит все усилия, чтобы узнать сообщение Тедеску. Но в любом случае Рэйвен (или Никки?) не покинет Ирак живой.
Глава двадцать шестая
Дуган не мог понять, зачем Тия проехала мимо автомастерской, а потом дважды обогнула стройку.
— Я думал, мы собираемся осмотреть хату. А ты зачем-то нарезаешь круги.
— Осторожность, Дуган. Здесь множество сторонников 17N.
— Поэтому греческой полиции понадобилось двадцать семь
