сложные формы жизни посредством эволюции. Упоминание «длительного времени» тоже примечательно. Но это отличается от представлений Эразма Дарвина о механизме эволюции. Ламарк не признавал, что виды вымирали, а только то, что формы жизни, обнаруживаемые в окаменелостях, но не живущие сегодня, превратились в формы, которые существуют по сей день. Он также не верил, что вся жизнь произошла от одного общего предка, от «частицы», о которой говорил Дарвин. Ламарк считал, что новые организмы зарождаются спонтанно и непрерывно, даже сегодня, и со временем развиваются во все более сложные формы. Это, конечно, аргумент в пользу того, что Ламарк не был знаком с работами Эразма Дарвина, хотя бы потому, что он не пытался опровергнуть его идеи.
На самом деле теория Ламарка состояла из двух частей, причем та часть, которую сегодня обычно называют ламаркизмом, была второстепенной. Первостепенным был постулированный им в качестве закона природы принцип, который побуждал, или вынуждал, более простые организмы становиться более сложными — как бы стремиться к совершенству. Как именно это происходило, было второстепенным. Это, по сути, был тот же процесс, который описал Эразм Дарвин: приобретенные в течение жизни характеристики организма передаются следующим поколениям. Но Ламарк также предположил, что органы, которыми организм не пользовался, уменьшались или деградировали, в итоге исчезая. В «Философии зоологии» он писал: «Недостаточное использование органа… постепенно ослабляет этот орган и оканчивается его полным исчезновением». В качестве примера он приводил потерю зрения у кротов.
Представления Ламарка об эволюции лучше всего суммированы в четырех «законах», описанных им в первом томе «Естественной истории беспозвоночных», вышедшем в 1815 г.:
Первый закон. Жизнь своими собственными силами непрерывно стремится увеличивать объем всякого наделенного ею тела и расширять размеры его частей до предела, ею самой установленного.
Второй закон. Образование нового органа в теле животного является результатом новой появившейся потребности, которая продолжает оставаться ощутимой, а также нового движения, порождаемого и поддерживаемого этой потребностью.
Третий закон. Развитие органов и сила их действия всегда соответствуют употреблению этих органов.
Четвертый закон. Все, что было приобретено, запечатлено или изменено в организации индивидуумов в течение их жизни, сохраняется путем воспроизведения и передается новым индивидуумам, которые происходят от индивидуумов, испытавших эти изменения[19].
Четвертый закон и представляет собой то, что в итоге стало называться ламаркизмом. Хотя, возможно, самой дерзкой мыслью Ламарка, которая встала поперек горла многим его современникам и вынудила Чарльза Лайеля отвергнуть его учение, была идея включить человечество в эволюционный процесс. Какими бы сомнительными ни были некоторые нюансы его теории, Ламарк был действительно глубоким мыслителем, который внес значительный вклад в развитие представлений об эволюции, а его определение вида трудно превзойти:
Полезно обозначить словом «вид» всякую группу сходных особей, которые сохраняются из поколения в поколение в неизменном состоянии до тех пор, пока условия их существования не изменятся настолько, чтобы вызвать изменения их привычек, признаков и форм.
Имя Ламарка часто упоминается наряду с именем Этьена Жоффруа Сент-Илера (1772–1844), которого обычно называют просто Сент-Илером. Но это в основном потому, что они оба работали в Саду растений, а вовсе не из-за сходства их идей. Сент-Илер считал, что новые формы жизни могли возникать в результате внезапных изменений при смене поколений, как, например, в случае, когда самая первая птица вылупилась из яйца рептилии. Как демонстрирует этот пример, ученый полагал, что такие скачкообразные изменения (их иногда называют «сальтации», от латинского saltum — «скачок», «прыжок») происходили в эмбрионе и, кроме того, что они были вызваны изменениями окружающей среды. В своей статье 1833 г. Сент-Илер писал, что такие — благоприятные или деструктивные — изменения
…наследуются и влияют на все устройство животного, поскольку если эти изменения приводят к вредоносным последствиям, то животные, которые им подверглись, погибают и замещаются другими, обладающими немного другой формой, измененной, чтобы быть лучше приспособленной к новой окружающей среде.
Таких экстремальных мутантов, как мы назвали бы их сегодня, Сент-Илер называл «перспективными монстрами». В природе, по его представлениям, разнообразные сальтации происходят в расчете на то, что одна или несколько из них позволят лучше приспособиться к определенным условиям окружающей среды. Идея, что наиболее приспособленные из таких монстров выживают, а другие погибают, поразительно близка к концепции естественного отбора, но основана на предположении, что изменения происходят в эмбрионе в результате воздействия атмосферы на легкие родителя. Нет никаких промежуточных форм, и этот процесс протекает быстро (мгновенно, при смене поколений), а не постепенно, даже если присутствует элемент отбора.
Но по крайней мере Сент-Илер считал, что эволюция происходит. Другой парижский коллега Ламарка был ярым противником этих идей, хотя его собственные палеонтологические исследования выявили факт вымирания видов, который сегодня считается доказательством эволюции.
Жорж Кювье родился в городе Монбельяре 23 августа 1769 г. При крещении он получил имя Жан Леопольд Николя Фредерик, но его старший брат Жорж умер в возрасте четырех лет незадолго до его рождения, и маленького Жана всегда называли именем брата. В те времена город относился к герцогству Вюртемберг, входившему в состав Священной Римской империи, но в 1793 г. стал частью Франции. Забавно, что, хотя в итоге они оказались непримиримыми оппонентами, оба — и Ламарк, и Кювье — были правы только наполовину. Ламарк признавал реальность эволюции, но не верил в массовые вымирания. Кювье признавал вымирания, но не верил в эволюцию.
Кювье, чей отец был офицером швейцарской гвардии, заинтересовался естественной историей, когда ему было около десяти лет, а в двенадцать перечитал все тома «Естественной истории» Бюффона из библиотеки своего дяди. Он учился в местной гимназии и затем, благодаря рождению в герцогстве Вюртемберг, в возрасте пятнадцати лет поступил в новую Каролинскую академию в Штутгарте, где был отличником. Не имея источников дохода и влиятельных связей, в 1788 г. Кювье стал личным учителем Ахилла д’Эриси, сына маркиза д’Эриси, в его доме в Кане. Там он мог посещать городской ботанический сад и университетскую библиотеку. Еще одним из преимуществ Нормандии было то, что в первые годы Французской революции она была тихой заводью, но в 1791 г. революционный пожар добрался и туда, и маркиз перевез свою семью вместе
