попросили написать некролог для Академии наук. Но произошла заминка из-за политических событий (в 1830 г. в Париже происходили волнения в ответ на попытку Карла X не допустить движения к демократии) и ожесточенных дебатов между Кювье и Сент-Илером о достоинствах «теории трансформации», которые Кювье выиграл. Он советовал молодым натуралистам, и многие прислушались к его совету, ограничиться описанием природы и не растрачивать время и силы на попытки разработать теории, которые бы объясняли, как природа устроена. Когда Кювье наконец приступил к написанию некролога, у него уже не было желания проявлять великодушие, и он смешал репутацию Ламарка с грязью. В начале 1832 г. Кювье передал текст в Академию наук, а в мае умер во время эпидемии холеры. Некролог был опубликован после его смерти, и, хотя он назывался «Посмертная хвалебная речь о господине де Ламарке», в нем были обобщены взгляды Ламарка на эволюцию и было сказано, что он
…опирался на два произвольных предположения: первое — что структуру зародыша определяют родительские флюиды; второе — что усилия и стремления могут порождать органы. Воздвигнутая на таких основаниях система может позабавить воображение поэта; метафизик может вывести из нее совершенно новую череду систем; но она не выдержит и мгновения проверки со стороны того, кому доводилось препарировать внутренний орган или даже перо.
В этом Кювье был прав, но вместе с ошибочными идеями Ламарка он отверг и факт эволюции. Благодаря весомости научной репутации Кювье, это утверждение затормозило развитие эволюционной мысли во Франции как раз в тот момент, когда она набирала обороты по другую сторону Ла-Манша.
Идея эволюции приживалась там медленно из-за противодействия со стороны консервативного истеблишмента, в том числе церкви; но уже в 1819 г. английский хирург Уильям Лоуренс опубликовал свои эволюционные идеи, которые заметно усовершенствовали теорию Ламарка. Лоуренс родился в 1783 г. и прожил достаточно долго (он умер в 1867 г.), чтобы стать свидетелем публикации великих работ Дарвина. К 1819 г., когда вышел труд, который считается его шедевром, Лоуренс сам уже являлся столпом научного истеблишмента. В 1813 г. его избрали членом Королевского общества, а в 1815 г. он стал профессором анатомии и хирургии Королевского хирургического колледжа. Он был знаком с поэтом Перси Биши Шелли и его женой Мэри, которые являлись его пациентами. Лоуренс был ярым противником витализма (идеи существования особой жизненной силы), и его взгляды, по всей видимости, повлияли на Мэри Шелли, когда она писала свой роман «Франкенштейн».
Материалистические взгляды Лоуренса на природу жизни, в том числе человеческой, были изложены в книге «Лекции по физиологии, зоологии и естественной истории человека» (Lectures on physiology, zoology, and the natural history of man), изданной в 1819 г., когда ему было уже 36 лет и он приближался к пику своей карьеры[20]. Тот факт, что эту книгу обычно называют «Естественная история человека» или просто «Лекции о человеке», указывает на ее основную тему. Лоуренс был знаком с работами Ламарка, но отвергал предложенный им механизм эволюции. Вместо этого он сумел определить два ключевых аспекта этого процесса. Во-первых, «потомство наследует только врожденные качества [своих родителей], а не любые приобретенные ими качества»; во-вторых, различия между разновидностями и видами (он называл их расами) могут быть объяснены только «периодическим появлением потомства с признаками, отличными от признаков родителей, в качестве наследственной разновидности, и распространением таких разновидностей в последующих поколениях». В модели Лоуренса недоставало объяснения механизма, при помощи которого одни разновидности выживают и оставляют потомство, а другие нет. Тем не менее он понял, что географическая удаленность играет важную роль в процессе изменения видов и появления новых разновидностей растений и животных, и знал об эффективности искусственного разведения домашних пород. С помощью достаточно иронического примера он объяснил, почему аристократы красивы:
Могущественные и благородные обычно имели больше возможностей, чем другие люди, выбирать себе в супруги красивых представителей народов, и посему… их сословие отличалось не только положением в обществе, но и элегантными пропорциями человеческого тела.
Хотя этот пример и может показаться нам забавным, он помогает понять, почему его книга вызвала бурю негодования. Лоуренс открыто считал людей представителями животного царства. Он даже посмел заявить, что различия, которые мы наблюдаем среди людей, «нельзя объяснить ни еврейскими священными писаниями, ни другими историческими текстами» и что их нужно изучать, применяя методы зоологии. Он не выбирал выражений, объясняя, что
представления, что все животные предстали перед Адамом после их сотворения, а затем были собраны в ковчеге… невозможны с зоологической точки зрения.
Лоуренс уверенно утверждал это не в последнюю очередь потому, что был знаком с работами Кювье, а также Геттона и других геологов:
Нижние, или более древние, слои содержат остатки, которые сильнее всего отличаются от существующих ныне животных; по мере продвижения к поверхности мы видим постепенное приближение к современным видам.
И:
Вымершие расы животных… эти подлинные памятники живым существам, которые, как мы предполагаем, с большой долей вероятности жили еще до появления человеческой расы.
А для тех, кто верил, что в Библии содержится буквальная истина, он писал:
Как астроном не описывает движение небесных тел и не выводит управляющие ими законы, руководствуясь еврейскими священными писаниями, так и геолог не считает необходимым менять полученные из наблюдений результаты на основании содержания текстов Моисея. Посему я делаю вывод, что предмет [происхождения видов] открыт для обсуждения.
Ключевые идеи из работ Лоуренса обобщил Сирил Дарлингтон:
Физические и психические различия человека передаются по наследству.
Человеческие расы возникли посредством мутаций, которые можно наблюдать в пометах котят.
Половой отбор сделал развитые расы и правящие классы более красивыми.
Разделение рас сохраняет их признаки.
«Отбор и отсев» — это средства изменения и адаптации.
Людей, как и домашний скот, можно улучшить путем селекции. И наоборот, их можно испортить близкородственным кровосмешением, последствия которого
