излишняя хитрожопость означенного персонажа.
Почему-то он с самого детства был уверен, что каждый человек горит желанием его обмануть, и если не пойти на превентивный обман, то весь мир в одночасье рухнет.
Вот и обманывал всех, но по мелочам. Пойманный на обмане, Веня мгновенно раскаивался, причём совершенно искренне, возмещал причинённый ущерб, и почти всегда получал прощение, что нисколько не мешало ему в следующий раз опять пытаться обмануть того же человека. Со временем это стали воспринимать невинным чудачеством, но к большим делам не подпускали. Есть у человека восемь продуктовых магазинчиков в пяти деревнях? Вот и достаточно, вот и хватит ему для прокорма.
Здесь, в средневековье, Вениамин Павлович оказался благодаря коммерческим связям, личному знакомству с Андреем Михайловичем Самариным, но скорее всего из жалости. А дело было так — взял Веня у Михалыча для дальнейшей перепродажи семьдесят тонн мороженой баранины, шесть тысяч выделанных овечьих шкур, да тридцать тонн шерсти. Вот с ним расплатился честь по чести, причём почти всю сумму отдал наличными, а дальше решил провернуть небольшую махинацию. Всего-то и сделал, что окунул каждую баранью тушку в воду и заморозил заново, получив за счёт ледяной глазури дополнительный привес. Немного. Но не сказать, что мало. Как раз достаточно, чтобы серьёзный покупатель просёк фишку и всерьёз обиделся.
Причём серьёзный человек обиделся настолько серьёзно, что господин Конев остался без баранины, без овечьих шкур и овечьей же шерсти, по стечению обстоятельств хранившихся на том же складе. И солидно присел на счётчик.
С поникшей головой пришёл к Самарину жаловаться на злую судьбу, происки недобросовестных конкурентов и на тикающий счётчик. Михалыч знал о мелких шалостях господина Конева и пообещал разобраться в ситуации. Ну и разобрался как умел — признал право потерпевшего на компенсацию, а Вениамину предложил спрятаться от счётчика в таком месте, где никто и никогда не подумает искать. Пообещал работу по профилю, но под контролем и строгой отчётностью. Веня подумал секунд десять для солидности, да и согласился.
Работа по профилю нашлась — должность главного скупщика трофеев турецко-ромейской войны. Любых трофеев, начиная от железных доспехов, их разрозненных частей и обломков пришедшего в негодность оружия, до волчьих, овечьих, сайгачьих воловьих и прочих шкур. Брал и культурные ценности — мраморные статуи по весу, древние рукописи по площади израсходованного пергамента или папируса, книги в зависимости от переплёта и обложки. Но всё равно не более своего веса в медной монете.
Вот тут-то Веня и развернулся, тем более он больше не был связан обещанием не обманывать. То есть, был, но… но обещанием не обманывать своих, а к их числу относились очень и очень немногие. Остальных сам бог велел натянуть на кукан, как когда-нибудь станут выражаться в двадцатом и двадцать первом веках от рождества Христова. Что ему какие-то турки, греки, валахи или евреи? Или вон цесарские немцы из Австрии и ближайших к ней земель, вот как сейчас.
Да, развернулся, пользуясь моментом и общей недостачей наличной монеты. Ту же самую герцогскую или графскую корону не распилишь на мелкие кусочки, чтобы заплатить наёмному отряду, а вот ежели заложить её за достойную цену… Естественно, степень достойности цены определяет сам Вениамин Павлович, исходя из срочности и тяжести положения просителя. Так что шестнадцать корон разной ценности и достоинства ушли в Москву, где заняли почётное место в коллекции Большой Государевой Казны.
Ну и по мелочи работал, не брезгуя скупкой вилл, поместий и замков. Те вообще за бесценок, мотивируя тем, что всё равно всё будет разграблено татарами или русскими. Последние даже страшнее — после них иногда даже фундаментов не остаётся.
А сюда, на Дунай, был отправлен с сугубо меркантильными задачами — обеспокоенные постоянными татарскими набегами аристократы, да и просто богатые люди, перебирались в италийские земли, кажущиеся островком спокойствия в бушующем море Европы. Да, есть ещё Франция и Испания, куда людоловы не добирались, но под крылышком Папы Римского как-то оно спокойнее и увереннее. Всего и нужно, что поделиться праведно нажитыми богатствами. Но в меру поделиться, не слишком напрягая кошелёк. Викарий Христа благостен и не отнимает последнее. А французы вроде как и не совсем католики. То есть, католики, но неправильные, не желающие признавать духовную власть Папы и платить десятину. Вот не6 сволочи ли, а? И как таким людям верить? Так вот, о целях…
Гораздо удобнее путешествовать, когда под рукой звонкая монета, а не собранный с крестьян натуральный налог. Да и поместье продать… да замок фамильный… да пару титулов попроще. Так оно на обеспеченную жизнь и хватит, да ещё внукам останется.
Так-то бы да, так-то бы армия императора с лёгкостью размазала бы мелкие татарские отряды до мокрого места, и не пришлось бы бежать без оглядки, но… Но вы пробовали охотиться на комаров с топором? Вот и это примерно то же самое — соберут несколько графов солидное войско тысяч с пять, побегают за людоловами, ан глядь, а возвращаться уже некуда. Или есть куда, но там встречают обгорелые стены и обезлюдевшие деревни. Нет, лучше уж перебраться в спокойные места.
Дунай в нижнем течении широк, и мореходные ушкуи уверенно шли под вёслами, подгоняемыми попутным ветром, раздувающим паруса на двух мачтах. Восемь грозных по этим временам кораблей, с экипажем и судовой ратью в полторы сотни человек. Огромная сила, способная завоевать любое европейское государство в короткие сроки. Удержать не удержишь, но пограбить всласть времени вполне хватит. Да так пограбить, что мышам на прокорм не останется.
Вообще-то эти страшные хищники рек и морей назывались ушкуями только по привычке, и не имели с теми ничего общего, кроме способности передвигаться по воде. Стальной набор, рулевое перо вместо обычного весла у открыто стоящего на палубе кормчего, повышенная площадь прямых и косых парусов, позволяющих с грехом пополам двигаться против ветра… И мощнейшее артиллерийское вооружение. И арисаки у судовой рати. Их, кстати, взяли из-за малого веса патронов, что позволило сделать хороший запас, достаточный для двух-трёх войн средней интенсивности.
А как иначе без военной силы, если в трюмах двенадцать тонн золота в полновесных и звонких московских рублях, да около пятидесяти тонн серебра мелкой копейкой? Ну, относительно мелкой… так-то копейка по весу равняется талеру, а по чистоте металла намного превосходит его. Потому и берут охотно, иной раз скидывая цены чуть ли не в половину только от вида монет, защищённых от подрезания и истирания. Нет, без военной силы с такими суммами путешествовать просто неприлично.
В охране или молодёжь, или люди в возрасте, и на то есть свои причины. Молодёжь в массе своей стремится к подвигам и славе, и предаёт крайне редко, если только по вбитым с детства убеждением. Но после тщательного
