– Интагар, я уже привык, что вы знаете все на свете, – сказал Сварог. – Не подскажете, что это за хлыщ? Хотя, если это лар, вы знать его не можете, понятно… Или?
– Это не лар, ваше величество, – сумрачно откликнулся Интагар. – Это герцог Лемар собственной персоной.
От неожиданности Сварог и сам фыркнул почище натурального кабана, впился неприязненным взглядом. Как прилип, так и не отлипает… Едва выдастся момент склониться к ушку партнерши, болтает, болтает и болтает, наш известный мастер убалтывать… Сволочь такая, в бессильной ярости подумал Сварог, видя кокетливо воздетый к потолку взгляд Яны, ее игриво-отрешенную улыбку. Ну погоди, на Стагаре сгною, на Монфокон к чертовой матери отправлю, материалов на полдюжины плах и два десятка баниций…
Интагар произнес без выражения:
– Вообще-то мои парнишки могли бы его незаметно и быстренько изъять…
В его взгляде почудилось понимание и сочувствие – способные сейчас не утешить, а лишь еще более разозлить.
– Не получится, любезный мой, – вздохнул Сварог. – Права не имеете. Здесь имперская юрисдикция, и всем распоряжается лишь начальник охраны императрицы… Вам, увы, не по чину…
– А вам? – спросил Интагар. – Вы же начальник девятого стола? Или и вам в этом случае нельзя?
– Если подумать, можно… – задумчиво протянул Сварог. – В крайнем случае, выйдут легонькие межведомственные трения, вот и все, сущие пустяки… Но у меня нет здесь моих людей, я и не предполагал, что они понадобятся, у моей службы все же не те функции…
– Но вы же можете их вызвать?
Сварог обернулся и посмотрел на верного бульдога в упор:
– Вы полагаете, следует?
– Это же Лемар, – почти не промедлив, откликнулся Интагар. – С его, чтобы ему провалиться, чуть ли не колдовским умением убалтывать… А она совсем молодая и в некоторых смыслах, рискну заметить, от земных девушек мало отличается…
Сварог прекрасно понимал, какие мысли сейчас обуревают его верного костолома. Все знают, что жестокий и непреклонный бульдог начисто лишен обычных человеческих эмоций, но один-единственный пунктик у него все же есть, единственная слабинка: будь его воля, будь у него такая возможность, любую девушку бы уберег от опрометчивостей. Отец двух дочек, ага…
Сварог на какое-то время задумался над этой идеей всерьез. В конце-то концов здесь Томи, полноправная сотрудница девятого стола, самым официальным образом числящаяся на службе, так что с юридической стороной дела все в порядке. Если ей удастся выманить Лемара за пределы дворца, к подножию лестницы, где автоматически включаются ронерские законы… А если не удастся? Если этот скот всерьез нацелился на Яну? Прекрасно зная, что никаких законных препятствий перед ним не воздвигнуто? Тогда? Отправиться в комнату секретной связи (она тут, конечно же, обустроена для нужд соответствующих служб), вызвать полдюжины вязальщиков… Как там в кино? «Министры спишутся, выразят соболезнование…»
Он стоял в растерянности, не зная, на что решиться – и нужно ли на что-то решаться. Рядом нетерпеливо сопел Интагар.
– Подождем развития событий, Интагар, – сказал он, ругая себя в душе. – Ситуация очень уж деликатная…
– Я бы его давно, будь ваша воля… – недобро протянул Интагар. И осмелился подпустить в голос малую толику иронии: – Вот вам и развитие событий, ваше величество, можете лицезреть… Если это не развитие событий, то я – балерина…
Сварог даже зубами скрипнул. Оркестр играл марчерет – этакую помесь очень медленного танго с менуэтом, и освещение в огромном зале померкло – как и в прочих, надо полагать, во всех залах танцуют одно и то же…
Яна и Лемар оказались совсем недалеко. Герцог вольничал беззастенчиво: пользуясь медлительностью танцевальных фигур, провел кончиками пальцев по обнаженной руке Яны, от локтя к плечу, по плечу к шее, ладонь на миг задержалась под ключицами, вкрадчиво и где-то даже грациозно скользнула ниже. Другая все время длившейся чуть ли не минуту фигуры лежала не на талии, а на бедре, но Яна лишь опустила ресницы, не сделав ни малейшей попытки чему-то воспрепятствовать, даже когда кончики пальцев Катарюса прошлись по нежной коже над кромкой корсажа.
Интагар злобно сопел. Выругавшись про себя, Сварог подумал, что и тут законы бессильны: потому и померк свет, таков уж танец. Марчерет – единственный танец, во время коего кавалерам разрешается вольничать даже раскованнее, чем это проделывает Лемар – что и наблюдается повсеместно, на фоне иных парочек герцог выглядит сущим паинькой…
– Ваше величество… – едва ли не умоляюще протянул Интагар.
– Смирно. Молчать, – сквозь зубы откликнулся Сварог.
Танец подходил к концу, свет помаленьку разгорался, но еще прежде, чем он набрал прежнюю яркость, Лемар увлек Яну за высокую портьеру, в одну из множества ниш – без всякого сопротивления, положив руку на плечо.
– Такая вот ситуация, граф Гэйр… – без выражения процедил неведомо когда успевший возникнуть рядом барон Абданк. – Ну конечно, там ничего такого не произойдет, не принято…
– А если они пойдут наверх? – зло спросил Сварог.
Барон меланхолично пожал плечами и ничего не сказал.
Сварог не сводил глаз с высокой темно-синей портьеры. Он не мог толком разобраться в своих чувствах – то ли ревность, то ли горечь и разочарование. Кровь стучала в висках, злость переполняла, вот и все. Казалось, прошло очень много времени, хотя на самом деле наверняка лишь несколько минут пролетело, прежде чем парочка показалась вновь. Яна поправляла корсаж, одергивала юбку, глядя на спутника с улыбочкой, за которую Сварог надавал бы ей оплеух, имей он такое право. На шее, над правой ключицей, явственно алело пятно, не оставлявшее загадок касаемо своего происхождения. Лемар что-то говорил, склонившись к ее ушку, украшенному затейливой серьгой с огромным сапфиром. Почти не задерживаясь, парочка направилась вдоль стены – прямехонько к неширокой лестнице, ведущей наверх, в глубины здания. Где располагались…
Сцапав Интагара за витой серебряный шнур полицейского погона, Сварог наклонился к его уху и шепотом распорядился:
– Пяток ваших молодчиков сюда, живо.
Оскалясь в недоброй улыбке, шеф тайной полиции принялся каким-то хитрым манером перебирать форменные медные пуговицы на камзоле – обеими руками, проворно, словно по клавишам барабанил развеселую польку. Очень быстро вокруг них сомкнулись пятеро субъектов в масках и безупречных костюмах, ничем не выделявшиеся на общем фоне – разве что недюжинной статью, шириной плеч и внушительными кулаками.
Яна с Лемаром уже поднялись ступенек на десять. Рука герцога хозяйски лежала на талии девушки. Показав одному из шпиков в ту сторону легким кивком, Сварог тихонечко распорядился:
– Проследить…
Тот едва заметно кивнул и двинулся в предписанном направлении – глядя со стороны, он перемещался неспешно и непринужденно, словно обычный гость, которому пришла охота лениво побродить.
– Граф Гэйр, что вы намерены предпринять? – настороженно осведомился Абданк, от цепких глаз которого эта сцена, конечно же, не укрылась.
– А вы? – жестко спросил Сварог. – По-моему, не осталось никаких сомнений и двусмысленных толкований…
Барон вновь пожал плечами, вроде бы чуточку понурился:
– Ничего я не намерен делать, граф Гэйр. Поскольку не наблюдается ни насилия, ни магических приемов. Не имею права вмешиваться, у меня личные, категорические, не допускающие тех самых двусмысленных толкований указания… Личные. Я на службе.
Что-то вроде этого он и ожидал услышать. Представил Яну в объятиях Лемара, на смятых простынях – и зубами заскрипел от злости. А, будь что будет, дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут… Будь что будет, но ты ее, скотина, не получишь…
– Какие там замки? – спросил он резко.
Барон Абданк откликнулся вроде бы совершенно равнодушным тоном:
– Замочная скважина снаружи, но внутри ее нет, чтобы запереться изнутри, поворачивают головку замка.
