– Да нет, не унизительно, – сказал Сварог. – Дело, в принципе, житейское. Но – не по душе, тут ты права…
– Ну, а если бы ты постарался себя преодолеть? – зашептала ему Яна на ухо умоляющим голоском маленькой девочки, заблудившейся в дремучей чащобе, набитой злыми волками и сексуально озабоченными разбойниками. – Мне, правда, нужно…
– Ох, как ты умеешь голоском своим мелодичным актерствовать, когда понадобится… – сказал Сварог. – Похвастать хочется?
– Вот уж нет, – сказала Яна серьезно. – Ничего ты не понял… Ну, хорошо, давай совсем откровенно. Мне одиноко. Знал бы ты, как мне одиноко, какая порой тоска!
– А друзья?
– Я не это имела в виду. Друзья, конечно, есть, но это именно что друзья, и не более того, такие же молодые, беспомощные…
У меня нет опоры, понятно тебе? Я одна. На меня порой пытаются пусть с соблюдением этикета, но все же давить министры и придворные чины, меня пытаются втянуть в свои интриги, использовать на своей стороне, заполучить в свои ряды, чего мне совершенно не хочется – потому что в этих дурацких крысиных боях нет ни правого, ни виноватого… Наконец, с некоторых пор мне форменным образом не продохнуть от желающих забраться ко мне в постель. Разумеется, все происходит без малейших нарушений этикета, но меня при любой возможности буквально осаждают… И очень малое число из них обуреваемы чистым вожделением. У большинства в глазах во-о-от такими буквами читается: ах, стать бы фаворитом, купаться в титулах и почете, в лести окружающих… Ты же сам король, ты прекрасно должен знать, как это бывает…
– Да знаю… – сказал он со вздохом, вспомнив полчища придворных красоток, действительно, форменным образом осаждавших его персону во всех без исключения подвластных державах. И у большинства из них в глазах, точно, во-о-от такими буквами…
– Вот видишь. Должен понимать, в каком я положении. И вдобавок я не мужчина. Не могу же я указом запретить все это? Ты же тоже не можешь… А ты… Тебе, я твердо уверена, все эти выгоды попросту безразличны. Плевать тебе на них, верно?
– Верно.
– Ну, вот… Хорошо. Наступим на шею императорской гордости… Я себя до сих пор чувствую не всесильной императрицей, а слабой девчонкой. С одной стороны, вроде бы все могу, а с другой… Я хочу быть за твоим плечом… А теперь решай, как хочешь, только как же с твоим обещанием горы для меня свернуть? Или это только на словах?
Ее очаровательное личико было серьезным, встревоженным, она застыла в неудобной позе, не сводя со Сварога глаз – можно поклясться, умоляющих искренне.
Он ей верил. Потому что сам был королем и мог понять многое, обычному человеку недоступное…
– Ты меня уговорила, – сказал он столь же серьезно. – Ладно, я официальный фаворит… Присягу какую-нибудь нужно приносить?
Яна облегченно вздохнула, опустила голову ему на грудь, прижалась, обняла:
– Ну что ты дурачишься? Прекрасно знаешь, что ничего такого и не нужно…
– Только предупреждаю сразу, – сказал Сварог. – Кое-какими выгодами своего положения я все же твердо намерен пользоваться, сразу говорю, чтобы не было недомолвок…
– Это какими? – поинтересовалась Яна, не меняя позы.
– Ну, например… – сказал Сварог. – Мне позарез нужен десяток наблюдательных спутников, а еще лучше, дюжина. Мне нужны подводные виманы – они просто-напросто не применяются, но я точно знаю – есть проекты и чертежи, по которым их можно построить за считанные часы. Нужно же отыскать в океанах и прикончить эту змеиную парочку, Митгард как-никак – одно из воплощений Князя Тьмы… Мне нужна солидная, хорошо оборудованная станция электронной разведки. Мне еще много чего нужно. А добывать все это обычным бюрократическим путем – такая канитель, даже при моих нынешних должностях…
– Ох, а я-то уж думала… – засмеялась Яна. – Какая же это выгода? Это работа на благо Империи… Решим, есть идеи… – и пытливо заглянула ему в глаза. – А что, у тебя и правда нет никаких личных просьб? Совсем-совсем?
– Есть, – сказал Сварог. – Личная и деликатнейшая. Томи ведь твоя старая подруга… Может, хоть ты сможешь как-то на нее повлиять? Понимаешь, она… она в меня врезалась по уши, и я никак не соображу, как ей объяснить, что мне это совершенно ни к чему…
– А воспользоваться? – вкрадчиво поинтересовалась Яна.
– Я не подонок, – сердито сказал Сварог.
– Вот за это я тебя и ценю… Не беспокойся, это у нее через пару недель пройдет. С ней такое периодически случается. Влюбляется по уши, какое-то время себя не помнит, а потом – как рукой снимет. В одиннадцать лет это был один лейтенант Бриллиантовых Пикинеров, в тринадцать – полковник Серебряной Бригады, в шестнадцать… Да столько раз… Уж я-то, будучи издавна наперсницей, столько наслушалась, в том числе и о тебе… Не переживай, это само пройдет. Бесследно. Такая уж у нас Томи, такой и останется…
– Спасибо, – серьезно сказал Сварог. – Правда, успокоила. А то я не представлял, как выпутаться…
…Они спускались по лестнице, держась за руки. Оркестр по-прежнему играл, хотя танцующих изрядно поубавилось, никто вроде бы не смотрел на них прямо, но народ был придворный, опытный, и потому при этом словно бы мнимом безразличии Сварог кожей чуял бесчисленные, мимолетные покалывания искоса брошенных удивленных взглядов – удивленных, любопытных, откровенно завистливых… При дворе сплошь и рядом самые обычные в других местах жесты носят двойной, всем понятный смысл. Если императрица идет, взявши кавалера за руку – это может означать только одно. Явление всем восьми сторонам света официального фаворита. И никак иначе.
Предприняв над собой немаленькое усилие, Сварог ухитрялся не чувствовать себя обезьяной в зоопарке – ну что же, получайте, дамы и господа, перед вами как-никак не очередной придворный хлыщ, не фертик тонконогий, а король Хелльстада и прочая, прочая, прочая.
«Вы меня еще бояться будете, бесполезные, – подумал он, не выпуская теплую ладошку сияющей Яны. – Я вас научу сапоги с вечера чистить и утром надевать на свежую голову…».
Они спустились с лестницы, в открытую провожаемые разве что пристальным профессиональным взором барона Абданка.
Все прочие держались со светской бесстрастностью, включая Орка, чей цепкий взгляд Сварог успел перехватить.
– Ты прекрасно держишься, – сказала Яна шепотом, не поворачивая к нему головы и почти не шевеля губами. – Так и продолжай. Пусть знают… Ох!
Сварог вовремя отодвинул ее в сторонку – иначе на нее непременно налетел бы плечом принц Элвар, уже красный, как рак, явственно пошатывавшийся, способный выдохом перешибить ароматы парочки сельских винокурен. Коли уж он в таком состоянии – и думать жутко, сколько успел принять. Любой выпивоха, включая легендарного князя Клабура, давно бы лежал пластом в совершеннейшей нирване…
Окинув их мутным, но еще вполне осмысленным взором, принц жизнерадостно пробасил:
– Позволь тебя поздравить, дорогая племянница. А-атличный выбор. Сподобился. Дожил. Увидел, как ты все же попала в хорошие руки. Изъясняясь высоким старинным слогом, зело благостно зреть сие! И очи мои источают влагу…
– Ох, дядя… – вздохнула Яна. – Вас не переделаешь.
– Да хоть на семи наковальнях молотами лупи… – захохотал принц. Шагнул вперед и ухватил Сварога за рукав. – Вот кстати, граф Гэйр, то есть его величество король Барг ронерский… У меня к вам пустяковое совершенно дельце. Можно сказать, припадаю скромным просителем, зная прославленное молвою милосердие ваше…
Тяжко вздохнув, Сварог спросил только:
– Где?
– В Барленде, – живо сказал принц. – Это такой убогий городишко в Полуденном Каталауне. Ваши судейские сатрапы, чтоб им провалиться, ввергли в узилище прекраснейшего по душевным качествам юношу, по совершенно вздорным обвинениям. Исключительно порядочный молодой человек, ни разу никому глотку…
– Давайте подробности, – прервал Сварог, вздохнув еще тяжелее.
Глава VII
Простая детская игра
Сварог и не подумал распорядиться, чтобы арестованного герцога переодели, а тюремщики, естественно тоже не собирались этим озабочиваться по собственной инициативе. Так что Лемар, вошедший в приемную меж двух широкоплечих Интагаровых ореликов, по-прежнему шеголял в полном наряде Катарюса, даже в колпачке с помпоном. Только маску реквизировали, как ту деталь одежды, которую арестованным согласно каким-то циркулярам запрещалось иметь в камере.
