Тем временем Кен подошел к кассе и начал расплачиваться за покупки. Эбигейл почувствовала облегчение, увидев, что в его бумажнике много наличности, кроме того, Кен предъявил карточку, дающую покупателю право на скидку. У Эбигейл когда-то тоже была такая… Внезапно она насторожилась. Откуда у Кена карточка, доступная только человеку, купившему определенное количество акций крупной торговой компании, которой принадлежала сеть супермаркетов по всей стране?
— Где ты взял эту карточку? — подозрительно спросила Эбигейл. — Такие имеют только акционеры!
— Вы ошибаетесь, у обслуживающего персонала они тоже есть, — ответила вместо Кена молоденькая кассирша, не отрываясь от своего занятия: она быстро подсчитывала общую стоимость горы продуктов в тележке Кена и Эбигейл. — Здорово, правда?
Эбигейл открыла рот, чтобы возразить: Кен вовсе не принадлежит к обслуживающему персоналу компании. Но он опередил ее.
— Я лечил собаку управляющего. Очень трудный был случай, вот он в знак признательности и вручил мне эту карточку, — объяснил он. И, велев служащему доставить покупки к специальному окну, у которого их можно было сразу загрузить в машину, Кен взял Эбигейл под руку и направился к выходу.
На улице стоял лютый холод, и Эбигейл зябко повела плечами.
— Может быть, тебе еще что-нибудь нужно купить? — заботливо спросил Кен.
Эбигейл отрицательно покачала головой.
— Сегодня утром я приобрела все, что мне было необходимо.
Снова вспомнив, сколько стоит проклятый лифчик, Эбигейл почувствовала угрызения совести, несмотря на то что купила его на распродаже и заплатила меньше, чем могла бы заплатить в магазине. И все же ее угнетала мысль, что она потратила на себя так много денег из семейного бюджета.
Погруженная в свои мысли, Эбигейл не сразу заметила, что они идут в противоположную от стоянки машин сторону.
— Куда ты меня ведешь?
— Я решил, что нам надо где-нибудь перекусить, — объяснил Кен, заботливо отводя Эбигейл в сторону при виде двух сорванцов, стремительно несущихся им навстречу по обледенелому тротуару на самокатах. — Знаешь, Линда давно уже делает прозрачные намеки на то, что пора бы купить ей новое платье.
— Конечно, девочке нужна обнова, — сухо согласилась Эбигейл.
Кен нахмурился.
— Ты снова с ней не в ладах?
— Нет, ничего подобного, — поспешно ответила Эбигейл. — То есть у нас, конечно, бывают мелкие стычки, но никаких серьезных ссор. Однако что значит «прозрачные намеки»? Неужели она не может прямо сказать, что ей нужно? — Эбигейл не нравились скрытность и капризы Линды.
— Под намеками я подразумевал следующее. Как-то на днях она сказала, что, по мнению подруг, выглядит в черном просто сногсшибательно, и тут же предложила мне сходить и взглянуть, как Симпсон отремонтировал свой магазин.
— Совершенно не вижу никакой связи…
— Не видишь? — Кен рассмеялся. — В таком случае, мысленно представь магазин Симпсона и вспомни, что находится рядом.
— А-а! Вот в чем дело! — воскликнула Эбигейл. По соседству с магазином Симпсона располагался бутик. — Ты умнее, чем я думала, — шутливо добавила она. — Я бы ни за что не догадалась, на что намекает твоя племянница.
— У меня богатый опыт по этой части. Однако я ничего не смыслю в тряпках. Ты знаешь, сколько стоит одежда в бутиках, а мне не хотелось бы выбрасывать деньги на ветер. Не могла бы ты помочь мне выбрать что-нибудь подходящее для Линды? Я полностью полагаюсь на твой вкус.
— И не мечтай! — испугалась Эбигейл. — Мы с Линдой совершенно разные. Что нравится мне, вызывает у нее отвращение. Да она убьет меня, если узнает, что не понравившееся ей платье выбирала именно я. Мне кажется, было бы намного лучше, если бы ты сходил в магазин с ней.
Кен с негодованием взглянул на жену.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Да мне легче слетать в космос, чем выбрать это чертово платье!
Они препирались до тех пор, пока не подошли к бутику. Остановившись у витрины, Эбигейл начала разглядывать выставленные на всеобщее обозрение наряды. Но живой интерес вызвали у нее не они, а небольшое объявление, прикрепленное к стеклу: «Требуется продавщица, обладающая хорошими манерами и вкусом. Опыт работы не обязателен».
Эбигейл всеми силами старалась скрыть от Кена охватившее ее волнение. Она чувствовала себя Золушкой, на глазах которой только что обыкновенная тыква по мановению волшебной палочки феи превратилась в роскошную карету. Внезапно мир вокруг нее преобразился. Эбигейл сгорала от нетерпения, ей хотелось немедленно войти в магазин и поговорить с управляющим. Но внутренний голос советовал не торопиться. Ей могли отказать, и тогда Кен стал бы свидетелем ее позора. Этого Эбигейл не могла допустить. Кен постоянно говорил жене, что она избалованная особа, не знающая жизни, и мало-помалу Эбигейл начала привыкать к мысли, что ни к чему не пригодна. Как бы ей хотелось доказать обратное! Но что, если Кен прав и у нее действительно ничего не получится? Нет, на этот раз Эбигейл была почти уверена в успехе. Ни в чем она так хорошо не разбиралась, как в одежде. Мода, фасон, цвет, качество ткани, необходимые аксессуары — эту область она знала досконально.
— Ни за что на свете я не купил бы Линде вот эту дрянь.
Голос Кена вывел Эбигейл из задумчивости. Она вздрогнула и повернулась к нему. Кен показывал пальцем на облегающее, очень открытое платье, вышитое стеклярусом. Окинув взглядом остальные модели, Эбигейл поняла, что Линда имела в виду именно этот наряд, только он один был черного цвета. Эбигейл с трудом могла представить в нем девочку-подростка.
— И все же, думаю, тебе придется купить именно это платье, — отважилась она высказать Кену свое мнение. — Пусть даже оно тебе не нравится.
— О Господи, Эбби, ты забываешь, что Линда еще девчонка! Ей предстоит ходить в нем на танцы в молодежный клуб, а не появляться на церемонии вручения «Оскара». Кроме того, за эту тряпку я должен выложить кругленькую сумму, которой хватило бы, чтобы в течение трех лет одевать девчонку.
Кен сильно расстроился. Он не знал, что делать. Эбигейл вновь испытала угрызения совести: раньше подобная цена за платье не показалась бы ей чрезмерно высокой.
— Учитывая наши обстоятельства, платье, конечно, стоит довольно дорого, — промолвила она.
— Довольно дорого? Не довольно, а чересчур, ты хотела сказать! — возмутился Кен. Взглянув еще раз с негодованием на витрину, он взял жену за руку. — Пойдем перекусим. У меня в желудке урчит от голода. После обеда я, может быть, стану посговорчивее. Ты не возражаешь, если мы отправимся в «Золотую лихорадку»?
