руку ладонью кверху.
- Двадцать дукатов, - проскрипел он.
Такое начало мне не очень понравилось, но мэтр Лоло быстро изменил впечатление о себе в лучшую сторону. Получив деньги, он тут же принялся за работу, с помощью Крейга раздел раненого, велел хозяину принести горячей воды и начал раскладывать на столе свой инструментарий. А я подумал о том, что мои дела здесь окончены, и пора отправляться в путь.
- Вот, держи, - я дал хозяину еще несколько золотых, до конца исполнив свою роль доброго самаритянина. – Это для раненого парня. Позаботься о нем.
Воспользовавшись тем, что старикашка Лоло заставил Крейга помогать ему снимать с раненого повязки, я ужом выскользнул из корчмы и побежал на конюшню. Ариа встретила меня радостным фырканьем. К счастью, ее не успели расседлать. В этот момент из корчмы выскочил Крейг. Глаза у него были вытаращены, на лице явственно читалось отчаяние. Я не дал ему ни единого шанса, пронесся мимо него галопом и под осатанелый лай собак покинул Ведьмин Бор, радуясь, что избавился от Джармена Крейга и от кучи проблем, которые парень мог мне доставить.
- У него нет лошади, - сказал я, отъехав подальше от деревни и обращаясь больше к самому себе, чем к Марике. - Теперь он нас не догонит. Песен больше не будет. Как говорят немцы, аллес абгемахт. Надеюсь, я этого Крейга больше никогда не увижу.
Марика ничего мне не ответила. Но я и не ждал ответа. Если не считать противного привкуса, оставшегося от вина, день начался неплохо, И я, пришпорив Арию, поехал по дороге на запад.
Глава 7 Письмо мертвого эльфа
Глава седьмая:
Не говорите, что мне нужно делать, и я не скажу,
куда вам идти
Весь день я упорно ехал через пустынные равнины, пресекая все попытки Марики со мной заговорить. Мне не хотелось слушать ее объяснений и оправданий. Наверное, это было жестоко, но по-другому я не мог. Мне надо было перекипеть. Так что я гнал Арию вперед и пытался думать о деле, но у меня это не получалось. Проклятый Крейг крепко засел у меня в голове. Лишь когда солнце начало идти на закат, я остановился на первый привал. Расседлал Арию, как мог почистил ее – шерсть моей красавицы стала серой от пыли, - и сам выкупался в небольшой речке, протекавшей неподалеку. А потом, одевшись, набрал сушняка, развел костер, изжарил мясо и поел, дополнив трапезу несколькими глотками водки.
- И долго ты еще будешь играть в молчанку? – не выдержала Марика, когда я, сытый и усталый, улегся на конском потнике, вытянув ноги и заложив руки за голову.
- Марика, я устал и хочу спать.
- Я чувствую, что ты зол на меня.
- А чего бы ты хотела? – Я понял, что мне не удастся отмолчаться, и сдался. - У нас с тобой как бы любовь, так? И вот я узнаю, что у тебя есть парень.
- Не есть, а был. Это разные вещи.
- Но он тебя до сих пор любит. И этот перец падает нам как снег на голову. Вуаля, получите! Он объясняется тебе в любви в моем присутствии, вспоминает, как вы… Короче, ты взрослая девочка, должна понимать.
- Осташов, не хотела тебе этого говорить, но ты тоже не безгрешен. Я не забыла про Карен. А еще была Шамуа. Я ее не видела, но подозреваю, что там все было совсем не так невинно, как ты мне расписал. И еще история с эльфийской принцессой, на которой ты должен был жениться.
- Марика, я люблю только тебя. Если бы я не оказался в такой идиотской ситуации, я бы тебе это доказывал всеми способами. Но то, что со мной случилось, все испортило. Меня убили, и теперь я сижу в чужом теле, а мои бренные останки находятся черт-те где, и шансов вернуться в мое собственное тело у меня почти никаких. Уже одно это меня бесит донельзя. Я ввязался в опаснейшее дело, рискую теперь уже твоей жизнью и…
- О, как мило! Ты просто эталон рыцаря. Ты думаешь обо мне? Не представляешь даже, любимый, как приятно это слышать. Но прости, я тебя перебила. Ты рискуешь моей жизнью – и…
- И тут еще в довесок ко всему прочему появляется твой Джармен Крейг. Я все-таки живой человек, дорогая. И очень ревнивый.
- Это я уже поняла. Но твоя ревность бессмысленна. Я люблю только тебя. Мне никто больше не нужен. Ты мне веришь?
- Верю. – Не скрою, слова Марики мне очень польстили, тем более что сейчас она была со мной абсолютно искренна. Ну, знаю я, что она меня любит, знаю, но как хорошо слышать это снова и снова! – Верю, моя хорошая. И я тебя люблю. Но сама мысль, что этот хлыщ прикасался к тебе, целовал тебя… Я был в ярости.
- Ветер Инферно, как же лицемерны мужчины! Ты с самого начала, еще с путешествия в фургоне знал, что я не девственница. И ты принял меня такой, какая я есть – может быть, еще и поэтому я так к тебе привязалась. Ты не мог не понимать, что у меня до тебя был мужчина, но не придал этому значения. А теперь, увидев этого парня, начал беситься и ревновать. Не понимаю тебя.
- И не поймешь. Для этого надо мужчиной родиться.
- Хочешь сказать, женщины не умеют по-настоящему ревновать? Ошибаешься, зайка. Если я узнаю, что ты мне изменяешь…
- Глупости говоришь, моя сладкая. Я не могу тебе изменить, даже если бы захотел. Мое «янь» так переплелось с твоим «инь», что я уже сам не пойму, какого я пола. Мужчина в женском теле – это нечто! Помесь негра с чемоданом. С кем бы я не заводил амуры, так и так гомосятина выходит, а склонности к однополой любви у меня нет. Поэтому, если хочешь закатить мне сцену ревности, придется подождать, когда я верну свое тело и смогу тебе изменить
