— Но, товарищ маршал…
— Ты погоди. Повторяю, не так много их нужно. И не такие сложные, как вы предлагаете. Ну, были у белофиннов сложные мины, факт. Так ведь и простые имелись? Зачем же непременно выдумывать что-то сложнее финских мин? Прямо говорю тебе, сапер, что не выйдет у нас это дело. Мины — мощная штука, но это средство для слабых, для тех, кто обороняется. А мы — сильные. Нам не так мины нужны, как средства разминирования. Миноискатели давай, сапер, тралы давай!
— Товарищ маршал, но ведь самые сильные армии не могут всегда и всюду наступать. А в обороне мины — могучее средство! Годятся они и для прикрытия флангов наступающих частей. Для военно-воздушных десантов — просто необходимы. А для партизан? В тылу врага мины уже не оборонительное, а наступательное оружие. Они — те же торпеды…
Кулик прервал Илью Григорьевича:
— Лекцию читаешь! Ваша должность, вижу, заставляет крутить мозгами не в ту сторону. Не так назвали ваш отдел, как надо. Надо бы его, в соответствии с нашей военной доктриной, назвать отделом разграждения и разминирования. Тогда бы и вы думали иначе. А то оборона, оборона. Хватит! Кстати, есть тут у меня идея пиротехнического минного трала, да времени нет оформить. Вы вот возьмите и подумайте над этим. Больше будет пользы, чем с жалобами ходить.
Нахмурясь, Кулик нагнулся над столом, придвинул какие-то бумаги. Стало ясно — разговор окончен.
По указанию генерала Хренова были сделаны расчеты потребности войск в инженерных минах всех назначений. Расчеты велись, исходя из сущности советской военной доктрины, выраженной в проекте Полевого устава 1939 г.
Подсчеты показали, что войскам уже в первые дни войны будут нужны миллионы противотанковых и противопехотных мин, сотни тысяч других инженерных мин.
Но даже самые скромные потребности войск в минах руководители Наркомата обороны считали завышенными, фантастическими.
Зная все это, видя, что предложения ГВИУ не встречают поддержки в высших военных инстанциях, Старинов решил обратиться в ЦК ВКП(б).
Посоветовался с товарищами по работе. Генерал Хренов не возражал. Непосредственный начальник Ильи Григорьевича — полковник М. А. Нагорный — тоже. И Старинов послал в ЦК ВКП(б) письмо, в котором доказывал, что инженерные мины нужны не только в обороне, но и в наступлении, а также постарался раскрыть значение специальных инженерных частей для устройства и преодоления различных заграждений.
В конце концов доклады А. Ф. Хренова, а возможно, и это письмо несколько сдвинули дело с мертвой точки. Было предложено проверить расчетные данные количества мин, потребных на первые шесть месяцев боевых действий.
Вместо установленных маршалом Куликом крохотных норм (2500–3000 противотанковых и 3000–4000 противопехотных мин на дивизию) были приняты расчетные нормы: 14 000-15 000 противотанковых и 18 000-20 000 противопехотных мин на дивизию. Исходя из этого, Красная Армия в целом должна была иметь уже к началу 1941 г. 2 800 000 противотанковых и 4 000 000 противопехотных мин, 120 000 мин замедленного действия и 350 000 мин-сюрпризов.
Но признание расчетов профессионалов еще не означало их воплощения в жизнь.
К 1 января 1941 г. Красная Армия имела всего около миллиона противотанковых мин, а мин замедленного действия и мин-сюрпризов не получила вообще. К началу войны не было запасено и половины минимального количества инженерных мин, необходимых войскам при успешном развитии военных действий.
* * *
За время работы Старинова в ГВИУ Красная Армия провела не одно учение. Ему довелось присутствовать на некоторых из них. Там он повстречал и старых знакомых и новых командиров-энтузиастов, с которыми его сближала общность взглядов на применение мин в современной войне. Но доводилось встречаться и с конкурентами минеров — с теми, кто защищал идею создания оборонительных противотанковых средств из бетона, земли и стали, ратовал за противотанковые рвы и надолбы.
Каждая из таких встреч была по-своему интересной.
Осенью 1940 г. на Карельском перешейке проводились испытания по преодолению различных противотанковых препятствий.
Все построенные к тому времени препятствия легко преодолевались танками Т-34 и КВ. Иногда с помощью простейших приспособлений, иногда и без них.
Жозеф Яковлевич Котин — конструктор тяжелых танков и старый знакомый Ильи Григорьевича — прямо-таки ликовал, так как ни надолбы, ни рвы, ни другие заграждения не оправдывали себя.
Надо сказать, что в ГВИУ мало кто переоценивал значение подобных препятствий. И генерал-майор А. Ф. Хренов и полковник М. А. Нагорный отлично знали существенные недостатки заграждений — трудоемкость при постройке, легкость обнаружения с земли и с воздуха и в конечном счете сравнительно легкую преодолеваемость танками.
Поэтому на учениях больше интересовались процессом преодоления рвов, надолб и эскарпов, нежели их использованием в качестве заграждений.
Естественно, что Старинов не преминул поддеть Котина:
— А смогут ли танки с такой же легкостью преодолевать минно-взрывные заграждения, Жозеф Яковлевич?
— Типун тебе на язык, — быстро откликнулся Котин. — Сам знаешь… Кстати, мины-то у вас есть?
— Делаем, — уклонился Старинов от прямого ответа. Котин выразительно посмотрел на него, хотел было что-то сказать, но отвернулся и промолчал.
По-видимому, он тоже отлично понимал, что противотанковые мины куда более надежное и эффективное средство, чем рвы. Ведь мины способны не только задерживать танки, но и выводить их из строя, даже уничтожать. Кроме того, мины не демаскируют обороны, их можно перемещать на особо опасные направления и быстро там устанавливать.
После испытаний на Карельском перешейке Старинова несколько утешила поездка в Ленинградское военно-инженерное училище, где он познакомился с системой обучения курсантов минно-подрывному делу. Начальник училища майор А. Д. Цырлин уделял большое внимание этому вопросу. И он, и преподаватели, и командиры училища заинтересовались опытом применения мин в Испании. Старинов постарался удовлетворить их отнюдь не праздное любопытство.
Такое внимание к данной проблеме порадовало Илью Григорьевича. А из беседы с курсантами он понял, что в училище даром времени не теряют. И действительно, в годы Великой Отечественной войны выпускники этого училища прекрасно проявили себя.
Хорошей школой боевой подготовки для всех родов войск явились осенние тактические учения 1940 г., проведенные первоначально в Московском военном округе (МВО), а затем во всех приграничных военных округах. В ходе этих учений ГВИУ широко и всесторонне проверило на практике выработанные скоростные методы организации, постройки и инженерного оборудования оборонительных позиций и исходных районов для наступления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
