посмотрю, что за тюрьма этот ваш Виственд, — отмахивается Элиза, поднимаясь с дивана, и тянет меня за собой к выходу.
Вальтер
— Чаю? — Персивальд явно собрался проверить мою выдержку на прочность, раз тянет время.
Я вежливо отказываюсь и сажусь напротив него за стол.
— Скажу честно — никто не знает, кто твои родители. И я не исключение. Есть только догадки, которые только подтверждаются словами Ноа. Твоя могущественная сила давно наталкивала Древних на мысль, что ты можешь быть потомком, а то и перерождением, того самого истинного правителя. Луксар — так его звали. Но это имя уже давно стерлось из памяти даже Древних. Разве что Роктарион может что-то знать о нем, но не факт, что он поделиться с тобой, узнав, кем ты можешь быть.
— Я заставлю его говорить, — мрачно отзываюсь, и Персивальд, утвердительно кивнув, продолжает.
— Я давно за тобой наблюдаю, Вальтер. Ты рос правильным и славным мальчиком, но могу с уверенностью заявить, даже наличие Зверя не делает тебя самым могущественным. Не сила определяет Истинного правителя. А скорее то, как он ею распорядится. Луксар не был правильным, мало что знал о дисциплине, времена такие уж были. И он точно не стремился завладеть троном Империи. И да, не смотря на то, что он нашел свою Душу — тут же потерял. Не повторяй его ошибок. Не стоит идти против мира в одиночку — цена может оказаться слишком велика. Ты должен найти свой путь.
— Я тебя понял, — переваривая полученную информацию, задумчиво проговариваю.
— Береги свою Душу, она у тебя единственная. А я разберусь с советом. Не зря же когда-то сам состоял в нем.
— Ты был в совете? — удивляюсь.
Никогда не слышал об этом.
— Да, и занимал в нем не самое последнее место, — горделиво произносит старый демон.
Ноа
— Ты всегда такая молчаливая? — Элиза, с которой мы мирно «прогуливались» по темным коридорам Виственда не могла умолкнуть.
По увиденным воспоминаниям из ее жизни, я могла судить, что эта женщина вообще не отличалась терпением. Взрывная, сумасбродная. И как она только не растеряла этих качеств за столько лет своего существования?
— Зачем говорить, когда слова не нужны? Это бессмысленно, — меланхолично замечаю.
— Хм, так можно сказать о чем угодно! Это не ответ, моя дорогая.
— Но как раз в этом есть смысл, не думаешь?
— Зачем думать, когда мысли не нужны? — оплачивает той же монетой Элиза, даже не пряча яд в голосе.
Мы доходим до просторного холла первого этажа, когда она вновь решает продолжить доставать меня вопросами:
— А все-таки, как у тебя вышло прикончить того… в грузовике. В тебе же одни кожа да кости. И оружия у тебя при себе не было. Признавайся, ты тоже владеешь какой-то магией?
Я останавливаюсь, раздумывая, стоит ли ей знать ответ. Все же она мне никто. И я совершенно точно не обязана отчитываться перед человеком, что был причастен к моему похищению. Но с другой стороны, раз мне ведома вся ее прошлая жизнь, то почему бы просто не поделиться чем-то из своей.
— Это была не я. Мне бы никогда не пришло в голову — убить кого-либо. Пусть даже вы и не такие уж и хорошие ребята, — искренне признаюсь.
— Ой, вот только не нужно себя оправдывать. Демоны тоже, знаешь ли, не божьи одуванчики, — отмахивается сарказмом Элиза, облокачиваясь на толстую колонну, что подпирала находящийся высоко потолок.
— Но и я не демон, — бескомпромиссно отзываюсь. Не понимаю, зачем она меня дразнит.
— И кто же ты? — в голосе магини слышится неподдельное любопытство. Все она знает.
Но я, не зная почему, подыгрываю.
— Кто? Всего лишь Душа, — отвечаю, пожимая плечами.
— И что это означает?
— По идее — то, что я целиком и полностью принадлежу демонам. Скорее даже одному конкретному, — выдаю, скрипя сердцем.
— И тебя это устраивает? Это же безумие! — словно вторя моим мыслям, восклицает Элиза.
Ну, хоть в чем-то мы с ней сходимся. Однако это не дает ей право продолжать терроризировать меня вопросами, когда я и сама во всем еще не разобралась.
— Слушай, не притворяйся, что слышишь о таких, как я впервые. Мне известно, что это не так, — огрызаюсь, не выдержав.
— А вот это уже интересно. Под всей этой пацифисткой броней спит настоящий вулкан. Мой тебе совет, не держи все в себе, — она отталкивает от колонны, подходя ко мне, с интересом заглядывая в мои глаза, но я отступаю, сжимая в кулаки свои ладони.
— Предлагаешь поступать так, как ты? Забирать чужие жизни, устраивать бессмысленные кровопролития, чтобы унять внутреннюю боль? — слова магини вызвали во мне неконтролируемый всплеск гнева.
Как и ее прошлые поступки. Я сказала, что мы в чем-то похожи? Только вот эта связывающая нить настолько тонка, что ее порвет даже обычное веяние легкого ветерка.
— Откуда ты?..
— Я видела это в твоих глазах. И не думай, что кто-либо из здешних поверил в твою жалкую пародию на примерную пленницу. Мне известно, что ты замышляешь. И знай, у тебя ничего не выйдет. Демон, которого ты хочешь убить, намного старше тебя, и опытнее, особенно в плетении интриг.
— Для сопливой девчонки ты слишком много знаешь, — прищурив свои очи, подмечает Элиза мою воинственность.
— Для полуторавековой мстительницы ты довольно хорошо сохранилась, — оплачиваю той же монетой, как совсем недавно это сделала она.
— Эм, это вообще-то звучало, как комплимент, — бровь девушки приподнимается, выражая изумление.
— Как и твои слова.
Мы молча стоит друг напротив друга, и я совершенно не знаю, что будет дальше. Не драться же с ней! К тому же, если Зверь снова решит вмешаться, то девушке не выжить. А это точно не то, что обрадует Персивальда.
— Значит, ты можешь видеть жизни людей, просто заглянув в их глаза? Все Души так могут? — первой нарушает тишину пустого холла Элиза, вновь задавая каверзный вопрос.
Но на сегодня хватит откровенностей. Особенно с ней.
— Понятия не имею. Я не встречала подобных. И мне кажется,
