С этой фотографией подруги отправились в родильный дом, где появилась на свет Марго. То было старое здание, где родилось не одно поколение ленинградцев, а теперь уже и петербуржцев. Заведение это имело в народе хорошую репутацию надежного медицинского учреждения, где взяточничество не приветствуется, а у врачей и других медицинских работников еще сохранились представления о том, какой должна быть медицина.
И очень подруги надеялись, что сотрудники тут работают подолгу, желательно – до самой пенсии.
– Ленка тут рожала, – сказала Леся, когда они подъезжали к внушительному зданию, сложенному из серого кирпича.
– Какая Ленка?
– Наша Ленка.
Леся имела в виду школьную приятельницу девушек – Елену Сладкову. Выйдя замуж сразу же после школы, она очень долго тянула с рождением наследника. То у нее был институт и сессия. То они с мужем улетали отдыхать на море. Потом Ленка старательно, хотя и безуспешно, пыталась делать карьеру. А о том, чтобы завести ребенка, Ленка всерьез задумалась только ближе к тридцати.
И вот в прошлом году она родила хорошенького мальчика. Подруги ездили на крестины и могли подтвердить, что мальчишка – чуть ли не копия Леночки. Во всяком случае, сходство между матерью и сыном было удивительное. Причем Леночке повезло: роды у нее принимала старенькая акушерка, работавшая в этом родильном доме уже лет пятьдесят. Старушка была не только опытной акушеркой, но и доброжелательной и отзывчивой женщиной. Именно к ней по протекции Ленки и отправились подруги. Лена дала им телефон акушерки, однако предупредила:
– Только имейте в виду: Светлана Ипатьевна – старушка со странностями. Не скажете, кто вас прислал, может и не принять.
По телефону Светлана Ипатьевна разговаривать отказалась.
– Приезжайте, тут все и обсудим. Когда у вас срок?
– Срок? Ну… Нам нужно попасть к вам как можно быстрее.
– Что же вы так затянули? – озадачилась акушерка. – Какой это у вас по счету? Первый?
– Первый-первый.
– Ну и мамаши! – вознегодовала старушенция. – В мое время за два месяца до срока уже все знали, куда поедут. А тут… Подъезжайте сегодня же. Буду ждать!
Разумеется, подруги не заставили себя упрашивать. И примчались к Светлане Ипатьевне, как только смогли продраться сквозь городские пробки.
Акушерка оказалась маленькой кубышечкой с короткой стрижкой и в форменных зеленоватых брючках, ладно сидевших на ее крепенькой фигуре. Руки у нее были сильные и жилистые. Подруги представили, сколько младенцев приняли эти руки, и преисполнились к ним самым глубоким уважением.
– Ну? – спросила Светлана Ипатьевна. – И где же она?
– Кто?
– Роженица!
– А… Так это… она. – И Кира ткнула пальцем в подругу.
Старушка в недоумении уставилась на Лесю.
– Минуточку, но как же… На каком она сроке? Месяц, два?
– М-м-м… Видите ли, она еще не беременна.
– И даже не замужем! – усмехнулась Леся.
Светлана Ипатьевна покачала головой:
– Ох, что-то не пойму я вас. По телефону одно говорили, теперь другое. Говорите уж толком, а то скоро вечер уже, а потом – и ночь.
– А что ночью? Вы не работаете?
– Наоборот, – ответила акушерка. – Как раз ночью в основном и работаем. Почему-то так чаще всего и получается. Так что же у вас там? Говорите…
Старенькая акушерка широко улыбнулась, и подруги, приободрившись, обратились к ней со своей просьбой.
– Ну и задачку вы ставите! – поразилась Светлана Ипатьевна. – Это сколько же лет прошло? Двадцать пять? Да, верно, я тогда уже работала в нашем роддоме. Но в мою ли это было смену – вот в чем вопрос. У вас есть ее фотография?
Фотографию подруги с готовностью продемонстрировали.
– Г-хм… Тут-то она и с прической, и накрашена, и одета модно. А у нас все больше бледные ходят, в больничных рубахах. Когда роды – тут уж не до красоты. Редко у кого все гладко и без боли проходит.
– Вспомните, пожалуйста.
– Постарайтесь.
Светлана Ипатьевна еще раз взглянула на фотографию.
– Англичанка, говорите? С акцентом разговаривала?
– Наверное. Да, конечно, с акцентом.
– Вроде бы что-то такое вертится… Но точно, что эта барышня не у меня рожала. – Возвращая фотографию подругам, акушерка добавила: – Если бы у меня рожала, я бы ее запомнила. Она ведь умерла, говорите?
– Да.
– Ну вот! А всех своих покойниц я хорошо помню. Эта – точно не из моих!
– Она во время операции умерла.
– Ах, вот как? Тогда это точно не ко мне. Я ведь не операционная сестра, а акушерка. Знаете, вы вот что сделайте… Вам надо съездить к Зинаиде Владимировне. Она уже на пенсии, но мы с ней долго работали. Думаю, что она вам что-нибудь подскажет.
Подруги уже собрались уходить, но Кира вдруг передумала и повернула обратно.
– Скажите, – обратилась она к Светлане Ипатьевне, – а женщины родами часто умирают?
– Куда реже, чем принято думать, – заявила акушерка. – Например, я точно знаю, что от обычного аппендицита загнуться куда легче, чем при родах. И могу вам сказать: если вы вовремя встали на учет в консультации и выполняете все рекомендации врачей, то вам волноваться не о чем. Ничего плохого с вами не случится.
– Но ведь с этой женщиной случилось.
– Поговорите с Зинаидой Владимировной, – развела руками акушерка. – Вот все, что я могу вам посоветовать.
Домашний телефон Зинаиды Владимировны не отвечал. То ли пенсионерка куда-то уехала, то ли просто не слышала, но подругам пришлось отложить визит к ней до лучших времен. А самим вернуться в свой Чудный Уголок.
Надо сказать, что Чудный Уголок был уникальным поселком. Жизнь всех обитателей в нем подчинялась целому своду правил, инструкций и указаний, которые придумывались их старостой, а потом обсуждались и утверждались на общем совете. Например, в поселке и поблизости от него нельзя было танцевать, петь и веселиться, а также шуметь после одиннадцати часов вечера. Нельзя было отпускать своих собак бегать по поселку без присмотра и без поводка.
Это – что касалось общественной жизни. Но запреты касались и личной жизни обитателей поселка. Например, нельзя было смотреть развлекательные программы по телевизору или видео больше чем три часа в день. Запрещалось также еще очень и очень многое.
Труднее всех приходилось новичкам – для них запреты действовали по всей строгости. Причем все жители поселка делились на уровни. На первом уровне не было никаких поблажек. На втором уже кое-то разрешалось. А вот третий, четвертый и пятый уровни открывали практически безграничные возможности.
Подруги сейчас находились в самом начале третьего уровня, и они уже получили разрешение возвращаться домой в любое время дня и ночи. Хотя это вовсе не означало, что их машину также пропустили бы в любое время. Ничего подобного! Вздумай они вернуться позже одиннадцати часов вечера, пришлось бы им до дома топать пешком. И машины гостей пропускали только в светлое время суток. Вечером же им предлагалось пройти пешком до нужного дома, поэтому хозяева чаще всего встречали своих гостей.
Все эти драконовские меры привели к тому, что в поселке установился идеальный порядок – ни шума, ни скандалов, ни драк, ни пьяных дебошей, никаких неожиданностей. Так что поначалу подругам такая жизнь казалась скучноватой – ведь все было расписано и распланировано на много лет вперед. А потом они привыкли, втянулись и даже стали находить прелесть в подобном образе жизни.
– А Таракан ведь был прав.
Тараканом подруги прозвали главу их поселка. Маленький, шустрый и усатый, с сухими ручками и ножками, он действительно напоминал таракана.
– Прав? В смысле?
– Помнишь, он говорил, что когда мы получим разрешение смотреть кабельное телевидение хоть по десять часов в день, то нам этого уже не захочется?
– Ну да. Говорил.
– Сейчас мы можем его смотреть по четыре часа в сутки. Но разве мы пользуемся своей привилегией? Вот скажи, ты хоть раз за это время просидела четыре часа подряд у телика? Нет? И я тоже!
Дома подруг ждали соскучившиеся по ним Фантик и Фатима. Все-таки кошки были привязаны к своим хозяйкам больше, чем к дому, в котором жили. Дом они сменили с легкостью. А вот когда подруги укатили в Альпы, кошки скучали по ним. Отказывались есть, гулять и целыми днями спали, словно надеялись таким образом сократить время разлуки.
Увы, девушки не привезли своим кошкам из Австрии никаких гостинцев. А ведь всегда привозили. Но сейчас было не до того. Австрийский же шоколад, который девушки купили уже в аэропорту, опаздывая на свой рейс, кошки с отвращением отвергли. Вкусы у них были весьма необычные, однако вкуснейший шоколад пришелся им не по нутру.
Поэтому сегодня провинившиеся хозяйки приволокли своим любимцам сразу несколько гостинцев. Для Фантика – голову сырой семги, так как семгу он любил больше любой другой рыбы. А для Фатимы, еще не забывшей свое помоечное прошлое, – старую и уже с душком тушку трески. Найти подобный деликатес оказалось потруднее, чем раздобыть целую семгу. Пришлось ехать за протухшей рыбой на рынок. И долго уговаривать продавщицу выдать им желанный товар. Да-да, пришлось клясться и божиться, что они не из контроля за правами потребителей и тем более не из налоговой или санитарной инспекции. Подруги отпугивали других покупателей, и в конце концов продавщица согласилась выдать им желаемое. Но все равно тетка отказалась взять с них деньги за товар.
