Гагнока и Доре, шкалы для измерения интеллекта кошек Дюма и Доре.
С точки зрения эволюционного подхода в структуре интеллекта на первый план выходит не умение сложным образом манипулировать предметами, но в первую очередь умение выживать среди себе подобных, строить отношения в группе, избегать нападок и получать выгоду от сделок. Эти функции интеллекта, традиционно называемые социальным интеллектом и редко привлекавшие к себе внимание исследователей познавательных процессов, теперь представляются едва ли не основной его частью. Вспомним, что в свое время феномены социальной перцепции, впервые обнаруженные исследователем когнитивных процессов Дж. Брунером, не стали предметом существенного внимания в психологии мышления, но были «отданы» социальным психологам и исследовались в дальнейшем в этой парадигме.
Несомненно, «социальная» среда у всех животных, ведущих общественный образ жизни, составляет важнейшую, опаснейшую и наиболее динамичную часть окружающей среды в целом, умение приспособиться к которой является важнейшим и обязательным условием выживания. Гигерензер пишет, что, по его мнению, у обезьян социальный интеллект развивается быстрее и превышает по своему уровню другие интеллектуальные функции [Gigerenzer, 1997]. Молодому шимпанзе требуется несколько месяцев, чтобы научиться использовать острый камень для раскалывания орехов. В то же время даже бабуин, стоящий на более низкой ступени развития, виртуозно справляется с задачей избежать гнева вожака, направить этот гнев на конкурента и, воспользовавшись ситуацией, стащить вкусный банан.
Положение о том, что психическая деятельность человека протекает исключительно в соответствии с видовыми программами, а поведение является инстинктивным, представляется необоснованным. В соответствии с этим положением человеческое познание ограничено поисками решения ряда вечных задач, направленных на выживание и фиксированных в структурной организации мозга. С таким представлением входят в противоречие разработки отечественной школы, позволяющие утверждать, что человеческое мышление представляет собой в большей степени выбор целей, чем поиск способов их достижения.
В целом следует отметить, что подход «биологизаторских» направлений к психической деятельности человека как к форме приспособления, обеспечивающей выживание индивида и вида, близок к положениям отечественной теорией и представляется плодотворным. Однако представления, в соответствии с которыми психическая деятельность человека протекает по видовым программам, поведение является инстинктивным, а развитие личности и самореализация должны быть рассмотрены как реализация единой общевидовой программы, входят в противоречие с разработками отечественной школы, позволяющими утверждать, что развитие личности, в том числе и психофизиологическое, не определяется единой видовой программой, а осуществляется в процессе активного самоопределения личности.
2.5. Биосоциальная проблема в социальном конструктивизме и кросскультурной психологии
Наряду с описанной экспансией биологии в область психологических проблем сложились и укрепляют свое влияние в психологической науке ряд новых подходов, в которых подчеркивается определяющее значение социальных факторов в формировании и функционировании личности.
В последние десятилетия XX века за рубежом (в первую очередь в Англии, США и Канаде) сложилось и стало популярным новое направление – социальный конструктивизм [Gergen, 1973; Gergen K. J., Gergen М. М., 1984]. Исходя из того, что в различных социальных контекстах (группах общения, видах совместной деятельности) люди проявляют различные личностные качества, социальный конструктивизм рассматривает личность как порождение социальных контекстов и отрицает существование свойств личности, не социальных по своему происхождению.
Корни социального конструктивизма лежат в социальной психологии, однако его революционные положения о связи личности и общества потребовали развития нового подхода и к целому ряду вопросов, традиционно рассматриваемых общей психологией, в частности о структуре и механизмах формирования личности, о психологии речи.
Основной силой, породившей социальный конструктивизм, было растущее осознание учеными «заказного» характера западной (в первую очередь североамериканской) социальной психологии. Осознание того, что социальная психология не только имеет мощный заряд практической полезности, широкий спектр применений, не только развивается преимущественно в направлениях, заказываемых практикой, но и теории свои выстраивает таким образом, что они отвечают актуальным запросам общества: утверждению престижа правящих социальных групп, государственной идеологии. Социальные конструктивисты утверждают, что за большинством теоретических представлений, разработанных западной социальной психологией, стоит сверхзадача утверждения ценностей, насаждаемых обществом, прежде всего идеала независимого, свободного, самостоятельно принимающего решения и проводящего их в жизнь одиночки.
Знаменитые эксперименты Эша по исследованию конформности, практически все работы в области психологии малых групп (а западная социальная психология, в отличие от отечественной, сложилась как психология малых групп), – демонстрируют снижение компетентности и эффективности личности во всех областях деятельности в результате ее пребывания в группе. Социальные факторы рассматриваются как отрицательно, разрушительно влияющие на личность, которая сама по себе обладает вечными общечеловеческими ценностями и способностями. Как уже указывалось на страницах этой книги, это положение пронизывает и западные теории личности, в частности ярко выявлено в гуманистической психологии.
По мнению социальных конструктивистов, эти теории и подтверждающие их эксперименты, конечно, не фальсифицированы, но односторонни, написаны по заказу социальной системы, которая зиждется на психологии индивидуалиста. Социальные конструктивисты отмечают, что марксизм как теория, направленная к разрушению капиталистической системы, естественным образом предлагает свою версию идеала человеческой личности, в основе которой лежит коллективизм.
Социальный конструктивизм можно рассматривать как результат изменений, произошедших в мире в конце двадцатого столетия, глобализации мира и динамической перестройки существующих в мире социальных систем, которые обнажили относительность идеологий и связь социальных наук с идеологией общества. В центре внимания социальных конструктивистов – относительность и социальная заданность представлений людей о мире и о самих себе. В текстах социальных конструктивистов постоянно повторяется словосочетание «психология и социальная психология». Так, в учебнике В. Бурр «Введение в социальный конструктивизм» [Burr, 1995] оно встречается едва ли не на каждой второй странице. Восприятие психологии и социальной психологии как дисциплин одного уровня нетрадиционно, более привычным является представление о социальной психологии как о части психологической науки. Придание социальной психологии статуса самостоятельной науки и, соответственно, ее отделение от психологии свидетельствует о «самосознании» направления как независимой отрасли знания.
Социальный конструктивизм представляет собой достаточно разнородное течение. Тех авторов, которые принадлежат к нему, объединяют следующие взаимосвязанные положения [Burr, 1995]:
Подвергается сомнению достоверность представлений о мире и о себе самих, которые мы черпаем из непосредственного опыта. В этом смысле социальный конструктивизм противостоит позитивизму и эмпиризму традиционной науки, какой она сложилась начиная с эпохи Просвещения, с ее верой в истинность опыта субъективных наблюдений объективного мира. Социальные конструктивисты полагают, что те категории, в которых мы воспринимаем и оцениваем действительность, не всегда присущи самой воспринимаемой реальности, но чаще приписываются ей социально сложившимися нормами суждения. Так, разделение музыки на классическую и популярную имеет в своей основе не различие физической природы звуков музыкальных инструментов, но стереотипы восприятия, сложившиеся в человеческой культуре. Образ мира, таким образом, рассматривается не столько как отражение реальности, сколько как проявление системы условных категорий,
