— Вам лучше?
— Да, спасибо. Я намного лучше себя чувствую после хорошего сна.
— Именно это я и хотел услышать, — сказал герцог, улыбаясь. — Шампанское ждет нас, чтобы отпраздновать наше возвращение: ведь только благодаря вам мы сейчас целы и невредимы.
— Из этого получится занимательная глава вашей книги, — сказала Мимоза. — Надеюсь, вы смогли собрать достаточно материала, прежде чем нас так грубо прервали.
Герцог разливал шампанское.
Он протянул ей бокал и поднял свой:
— За удивительную молодую женщину!
Они выпили, и тут Жак объявил, что обед готов.
Повар превзошел себя, особенно если принять во внимание, что он не ожидал их назад так скоро.
Впрочем, возможно, подумала Мимоза, ей это только так казалось: ведь она была с герцогом.
Каждое блюдо было амброзией, каждый глоток вина — нектаром.
Поскольку в стоповой все время находились Дженкинс и Жак, они не говорили о похищении, а только о Фубурбо Майус.
Они обсуждали, что еще может быть обнаружено при раскопках, когда полностью закончатся работы по снятию грунта.
Потом они вернулись в гостиную.
Пампы уже зажгли, но окна в сад были открыты.
Там, за пределами комнаты, звезды на небе сверкали подобно алмазам.
Луна, освещавшая им дорогу к безопасности предыдущей ночью, бросала на море серебристую дорожку.
Мимоза встала у окна.
Когда герцог подошел к ней сзади, она спросила:
— Что вы собираетесь делать теперь?
Этот вопрос вертелся у нее на языке весь вечер.
Девушка знала: стоит ему сказать, что он уезжает немедленно, и ей трудно будет сдержать слезы.
Боясь выдать свои чувства, она крепко стиснула руки, чтобы заставить себя сдержаться.
— Я отвечу вам позже, — сказал герцог после небольшой паузы, — но сначала я сам хотел бы задать вам кое-какие вопросы.
Мимозу охватило нехорошее предчувствие.
— Какие… вопросы? — спросила она.
— Прежде всего, — начал герцог, — как случилось, что у вас такие обширные познания по части римских древностей?
Мимоза не отвечала, и он продолжал:
— Как, живя между Америкой и Англией, вам удалось в таком совершенстве овладеть арабским языком?
Мимоза попыталась найти слова для ответа, но не смогла.
Герцог придвинулся немного ближе к ней и спросил:
— Если вы не хотите отвечать на эти вопросы, скажите, сколько мужчин целовали вас до меня?
Этот вопрос оказался такой неожиданностью для Мимозы, что она невольно сказала правду:
— Никто… Никто ни разу не целовал меня, — прошептала она, — кроме… вас.
Герцог взял ее за плечи и медленно повернул к, себе лицом.
— Именно так я и понял, когда я поцеловал вас, — сказал он. — Так, может, хотя бы теперь вы объясните мне, почему вы здесь?
Почему прячетесь под именем мисс Минервы Тайсон?
Он говорил медленно, держа Мимозу за плечи так, чтобы она не могла убежать от него.
Она быстро взглянула на него снизу вверх, тут же отвела взгляд и заговорила почти бессвязно:
— Почему вы… Почему вы меня об этом спрашиваете? На такой вопрос я не могу ответить!
— Почему нет? — требовательно спросил герцог.
Не в состоянии ничего придумать. Мимоза пробормотала:
— Я думаю, мне следует… пойти спать.
Она попыталась высвободиться, но герцог все так же крепко держал ее.
— Я хочу получить ответ, — сказал он, — и это очень важно для меня.
— Но почему это… должно быть важным для вас? — спросила Мимоза. — Вы побывали в Фубурбо Майус, ради чего и приезжали сюда… Так чего же вам больше… чего вы еще хотите?
— Я хочу вас! — тихо произнес герцог.
От изумления Мимоза широко раскрыла глаза, взглянула на него и не смогла отвести взгляд.
— Я люблю вас! — сказал герцог мягко. — И хочу, чтобы вы стали моей женой.
Он произнес эти слова с такой искренностью, которая не могла быть истолкована не правильно.
Мимоза смотрела на него, словно никак не могла поверить в услышанное.
Потом лицо ее преобразилось, освещенное неземным внутренним светом.
Он никогда и представить себе не мог, что женщина может быть настолько красивой, настолько одухотворенной, настолько достойной благоговейного поклонения.
Затем, полностью осознав значение услышанного, Мимоза поникла, сияние погасло. Она прошептала:
— Пет… Нет! Я не могу выйти за вас замуж!
— Нет? Но почему нет? Почему вы отказываете мне?
Не сумев вырваться и убежать. Мимоза подалась вперед и уткнулась в его плечо.
Герцог прижал ее к себе еще крепче.
Еле слышным голосом она сказала:
— Я люблю вас… Но я лгала вам.
— Я так и подумал.
— Но я ничего не могла поделать… у меня не оказалось другого выхода…
Герцог поцеловал ее волосы.
— Расскажите мне, почему вы лгали.
— Я… Я не Минерва Тайсон…
— Я догадался об этом, — прервал ее герцог. — Думаю, вы — дочь сэра Ричарда Шенсона.
Мимоза подняла голову и изумленно взглянула на него.
— Но как… вы догадались?.. — спросила она.
— Когда вы размышляли, как спасти нас от похитителей, вы сказали:» Папа рассказывал про ступени, которые вели на платформу «.
Мимоза судорожно вздохнула:
— Так вот как вы узнали, кто я!
Она опять уткнулась в его плечо.
— Меня и так уже многое смущало и заставляло мучиться любопытством, — признался герцог. — Вы казались мне настолько чистой, неопытной и невинной, что я не мог поверить, будто даже профессиональная актриса смогла бы сыграть подобную роль так умело.
Герцог взял Мимозу за подбородок и повернул к себе ее лицо.
— Когда я поцеловал вас, — сказал он мягко, — я почувствовал уверенность, что вас никогда не целовали прежде.
Он наклонился и прижался губами к ее губам.
И совсем как тогда, в подземелье. Мимоза почувствовала, как упоение переполняет ее.
Как будто восторг, который невозможно передать словами, увлек ее к звездам.
Герцог целовал ее, пока обоим не стало казаться, что они парят в небе.
Звезды сияли не только в вышине, но и в сердце Мимозы.
Много позже герцог сказал:
— Я люблю вас, и хотя вы можете не поверить мне, клянусь вам, моя любимая, этих слов я никогда не говорил ни одной женщине.
И с легкой усмешкой в голосе добавил:
— И никогда никого не просил выйти за меня замуж.
— Я люблю вас… я люблю вас, — шептала Мимоза, — но как можете вы желать жениться на мне, когда я была настолько лживой?
— Вы еще не сказали мне, почему вы притворялись мисс Тайсон, — сказал герцог.
— Она была моей двоюродной сестрой… и когда я внезапно… оказалась после смерти папы совсем без денег… В банке не осталось ни гроша… Я знала — ома единственный человек, который помог бы мне, если бы я только сумела найти ее…
