— Так вы не знали, что она в Тунисе? — догадался герцог.
Мимоза покачала головой.
— Я и понятия не имела об этом, пока не прочитала в газете, что ее похитили, но так и не потребовали выкуп… хотя полиция ожидала такого требования…
Теперь герцог понял, почему ему рассказывали, что мисс Тайсон вернулась домой, лишившись памяти.
— Мы так похожи, что никто не усомнился: я и есть Минерва. Потом, когда я узнала про… графа Андре, я была потрясена и огорчена тем, как она поступила…
Руки герцога напряглись, когда он сказал:
— Граф — весьма привлекательный мужчина, и любой женщине трудно сопротивляться ему. Я могу понять вашу кузину. Потеряв родителей при столь трагических обстоятельствах, она нуждалась в его поддержке, а потом и влюбилась в этого человека, что вполне естественно.
— Вы понимаете… Вы действительно понимаете — прошептала Мимоза. — Я думала, никто не поймет… Но вы… вы совсем другой.
— Надеюсь, — сказал герцог. — А теперь, дорогая моя, вам предстоит предстать перед людьми в вашем собственном обличье, и нам обоим лучше забыть, что вы явились сюда, выдавая себя за вашу кузину.
При этом он подумал, что скорее всего убедить в этом придется только мадам Бланк, которая оказалась в больнице, слуг и полицейских, расспрашивавших девушку.
Он решил, что совсем несложно будет объяснить им, кто она такая на самом деле: достаточно сказать, что Мимоза действительно потеряла память, и вызвано это было потрясением от внезапной потери отца.
Ей без особых трудностей удастся снова стать самой собой.
Герцог спросил девушку:
— Это может показаться вам странным вопросом, моя дорогая, но как же вас зовут по-настоящему?
Мимоза рассмеялась:
— Вы и правда не знаете?..
— Но каким образом я мог бы это узнать? — спросил он. — Я знаю лишь одно: вы дочь очень умного человека, чью книгу мы издадим, как только вернемся в Англию.
— Неужели вы… вы действительно сделаете это… для папы?
— Разумеется, я это сделаю! — пообещал герцог. — Но я все же хотел бы знать имя его дочери.
— Мимоза.
— Ваше имя столь же прекрасно, как вы сами! — сказал герцог.
Он целовал ее до тех пор, пока она была уже не в состоянии думать о чем-либо другом, кроме чудесных и ярких эмоций, рождаемых в ней этими поцелуями.
Наконец герцог сказал:
— Мне следует отослать вас спать, моя любимая.
— Но… я не хочу оставлять вас, — прошептала Мимоза.
— И мне совсем не хочется, чтобы вы оставили меня, — проникновенно признался герцог. — Никогда больше не повторится, моя красавица, прошлая ночь, когда я спал с вами рядом, но не коснулся вас.
С любовью в глазах он посмотрел на Мимозу и сказал:
— Поэтому я предлагаю нам пожениться как можно скорее и насладиться медовым месяцем до возвращения в Англию, Мимоза посмотрела на него в удивлении.
— Мы можем… Неужели такое возможно? — спросила она.
— Мы так и поступим. Но, полагаю, было бы ошибкой после всего случившегося оставаться в Тунисе. Есть много других мест, куда мы могли бы отправиться, а путешествовать удобнее всего, наняв яхту. Тогда не возникнет никаких проблем с ночлегом.
Мимоза вскрикнула от восторга.
— Как бы мне этого хотелось… — радовалась она. — Но… но я буду счастлива с вами где угодно…
— Никогда прежде не знал я ни одной женщины, чьи слова на эту тему заставили бы меня поверить, будто она говорит правду, — сказал герцог. — Вы безропотно спали одна в вашей палатке, и вы мирно спали на тахте в доме имама.
Мимоза улыбнулась:
— Я совсем не помню ту ночь! Когда утром я поняла, что вы спали около меня, я почувствовала… смущение.
— Я обожаю вас, когда вы смущаетесь, — отметил герцог, — и я никогда не видел, чтобы кого-нибудь так украшал стыдливый румянец.
Мимоза покраснела и зарылась лицом в его плечо.
— Да, я только сейчас сообразил, что не спросил вас, кто была ваша мать. Я знаю теперь, что она была сестрой жены Клинта Тайсона. Я-то думал, его жена — американка.
— О нет? — ответила Мимоза. — Они с мамой приходятся дочерьми графу Кроумбфелду. Он намеревался выдать их замуж по своему усмотрению и никогда больше не разговаривал с ними после того, как они убежали с теми, кого полюбили.
Герцог посмотрел на нее и воскликнул:
— Кроумбфелд! Но я знаю нынешнего графа. Он в родстве, хоть и далеком, с моей матерью.
Теперь его родня придет в восхищение от его женитьбы на Мимозе, подумал герцог.
Ему самому было безразлично, кто она такая, раз он полюбил эту девушку.
Но многое становилось проще и для нее, и для будущего представления ко двору, если станет известно, что кровь Мимозы такая же голубая, как и у него.
Ом крепче обнял Мимозу, признаваясь себе, что ома оказалась совершенством во всем.
— Ну а если, — застенчиво проговорила она, — я покажусь вам совсем скучной в сравнении со всеми этими великолепными… искушенными женщинами, которых вы знали в Лондоне и Париже…
В голове герцога промелькнуло воспоминание о леди Сибил и Чаровнице.
Он знал — они не имели теперь никакого значения для него.
Скоро он даже не сможет вспомнить, как они выглядели.
Мимоза была совсем другая.
Она поймет, что его археологические изыскания являются важной частью его жизни, и захочет принимать в них участие.
Она украсит своим присутствием его большой дом в поместье и его дома в Лондоне и других частях Англии.
Она легко приспособится ко всему, не только потому, что она умна, но и потому, что она любит его.
Ее любовь отличалась от всего, с чем он сталкивался раньше, — она рождалась в ее душе.
Он научит ее и другим радостям любви.
Он совершенно не сомневался, что, став первым и единственным мужчиной, поцеловавшим ее, он так и останется для своей избранницы единственным в жизни.
Герцог теснее прижал к себе Мимозу, словно желая удостовериться, что она с ним и никто ее у него не отнимет.
— Я все подготовлю, чтобы мы могли пожениться завтра или на следующий день, очень скромно и тихо. Затем мы подыщем себе подходящую яхту и наймем ее. Мы оставим виллу и отправимся в плавание, изучая не только новые места по всему Средиземноморью, но и самих себя.
Мимоза чуть не задохнулась от радости и еле сумела произнести:
— Вы… Вы простили мне мою… ложь…
То, что я притворялась своей кузиной? Если бы она была жива, я знаю, что она непременно… помогла бы мне… И мы были бы счастливы вместе… как тогда, когда мы были детьми.
— Я сделаю все возможное, чтобы выяснить, что случилось с нею, — пообещал герцог, — но, полагаю, вам надо готовить себя к самому худшему. Я подозреваю, что Минерву убили, когда она попыталась бежать, как и нас могли бы убить те преступники.
