— Они найдут Алана? — спросила Ники.
— Рано или поздно, — заверил ее Джек, покрепче прижимая к себе, и Ники в очередной раз поразилась тому, как идеально их тела подходят друг другу. — Сомневаюсь, что после того, как он попытался тебя сбить, он вернется домой. Он наверняка догадался, что мы сразу отправимся в полицию, вот только в выходной у него не получится снять много денег со счета. А в понедельник с утра пораньше Чарльз проследит, чтоб его счет заморозили.
— Ты ни в чем не виноват, — мягко напомнила Ники.
Джек крепко стиснул зубы. Она опять безошибочно поняла, что его беспокоит.
— В убийстве Реджинальда виновен только Алан. Не Реджинальд, не Анжела, не ты. Просто с Аланом что-то не так. — Ники повернулась на бок и взяла лицо Джека в ладони. — У Реджинальда было шесть детей, и никто из них не вырос таким, как Алан. Все вы чего-то добились в жизни. У него были все те же возможности, что и у вас, и даже больше, ведь он куда охотнее принимал дары, чем, к примеру, ты. Он всегда считал, что весь мир ему должен, и поэтому так ничего и не достиг.
— Может, если…
— Не надо. — Ники слегка переместила ладони, так что они теперь закрывали ему рот. — Все эти «если» и «может» ничего не изменят, и от них только хуже. Нам не дано узнать, что могло бы случиться, если бы мы свернули не направо, а налево, двинулись бы не вперед, а назад. Нам дана лишь реальность, а то, что могло бы быть, но не случилось, нам не подвластно.
— Я бы его остановил, если бы знал, как далеко он зашел, — расслабившись, заметил Джек.
— Никто ничего не заметил, он ловко скрывал свою натуру. Алан всем казался очаровательным, он всем нравился. И мне сперва понравился. Он отлично прятал свою темную сторону.
— Но я-то знал, что она у него есть, — возразил Джек.
— И ты когда-нибудь подозревал, что он может причинить вред твоим родителям?
— Конечно нет… — выдохнул Джек и еще крепче прижал ее к себе, пытаясь принять ту правду, что уже пришлось принять его матери. Он не хотел признавать, что Алан на такое способен, ведь он мерил его теми же понятиями морали, что и себя, вот только Алан уже давно от них отказался. — Конечно нет, иначе я бы никогда не оставил его наедине с мамой.
— И ты бы предупредил отца.
— И как это у тебя только получается? — спросил он, проводя пальцем по ее щеке. — Докапываться до самой сути?
— Просто я помогаю тебе взглянуть на твои проблемы со стороны, — улыбнулась Ники.
— Так же как с моими… братьями и сестрами?
Ники впервые услышала, чтобы он добровольно называл так Кинкейдов, и крепко зажмурилась, пытаясь удержать слезы.
— Верно, — ответила Ники, взяв себя в руки. — Я познакомилась с большей частью твоей семьи раньше, чем с тобой, и знала, они — хорошие люди. Вот только ты никак не хотел этого понять.
— С большей частью… — горько повторил Джек. — Ну допустим. Но остается еще Реджи.
Ники рассмеялась, но в ее смехе слышались слезы.
— Тогда я практически справилась со своей задачей.
— Справишься, как только найдешь последнего акционера.
Ники еще крепче прижалась к Джеку. Только не это. Только не сейчас. Ники поняла, что так вымотана, что даже не способна нормально мыслить.
— Джек…
Но раньше чем она успела еще хоть что-то сказать, Джек нежно ее поцеловал. Ники с готовностью к нему придвинулась, предвкушая продолжение, но тут силы покинули ее окончательно, и она заснула, храня на губах его вкус. И снилось ей, что все хорошо и прекрасно, а они навеки вмести.
Разбудил ее другой поцелуй, и она ответила на него, еще толком не успев проснуться, сразу оказавшись в умелых руках Джека. Она открыла глаза в то самое мгновение, когда он вошел в нее, и из ее губ вырвался сладостный стон. Ники не могла себе представить лучшего способа встретить новый день и с готовностью задвигалась в едином ритме с Джеком.
Осталась всего пара дней, так мало времени, чтобы заставить его изменить планы на «Кинкейд групп». Отказаться от мести братьям и сестрам, которые никогда не делали ему ничего плохого. Как же ей все ему объяснить? Нет, все очень просто. Ничто на свете не сможет заставить Джека по-иному взглянуть на Реджи, а значит, все теперь зависит от нее, от ее акций.
Ники отбросила все посторонние мысли, отчаянно предаваясь любви, чтобы заглушить терзавшие ее страхи. Должно быть, Джек что-то почувствовал, во всяком случае, он задвигался еще быстрее, унося их все дальше и дальше, обжигая ее каждым своим прикосновением. Ники еще никогда не испытывала ничего подобного, она буквально чувствовала, как ее тело переполняет страсть, заставляя все ее существо отчаянно пылать. И она бездумно отдалась этой страсти.
Они вместе достигли вершины, испытав такое наслаждение, которого Ники еще ни разу не испытывала, она даже не сразу смогла вспомнить, кто она такая и где находится. А потом Джек повалился на нее.
— Еще пятьдесят лет, — пробормотал он хрипло.
— Что? — недоуменно переспросила она.
— Хочу еще пятьдесят лет такого. А может, и все шестьдесят.
— Поживем — увидим, — рассмеялась Ники, чувствуя, как ее сердце разлетается на куски. — Горячая ванна или плотный завтрак? Раз у нас еще шестьдесят лет впереди, то можешь сегодня выбирать ты.
— Завтрак. Умираю с голоду.
— Блинчики? Омлет? Каша?
— Всего, и побольше.
— Уже бегу, — улыбнулась Ники.
Они вышли на веранду в халатах, наслаждаясь теплым ветерком с океана. Ники старательно избегала любых серьезных тем в разговоре, ведь они столько всего вчера пережили, что теперь ей просто необходимо было немного расслабиться, болтая о пустяках. А заодно сделать вид, что впереди их ждет еще множество таких же беззаботных дней, как сегодняшний. Последний шанс насладиться жизнью вместе, ведь совсем скоро все закончится.
Но все закончилось еще быстрее, чем она ожидала.
— Пора выложить всю правду, — заявил Джек, прихлебывая кофе и пристально на нее глядя.
Ники замерла, не донеся чашку до рта, а потом аккуратно поставила ее на стол. Ее сердце бешено билось. Неужели он все знает? Но откуда?
— Какую правду?
— Ты вчера не надела обручальное кольцо на свадьбу Мэтта и Сюзаны. Почему? Постыдилась признаться своим высокородным друзьям, что согласилась выйти за меня? Постеснялась Кинкейдов?
— Нет! — воскликнула Ники, подавшись вперед и схватив его за руку. — Все совсем не так. Меня такие глупости никогда не заботили.
— Неужели? Ведь твоя мать из рода Болинов. Настоящие сливки общества Чарльстона.
— Моя мать могла выбрать себе любого жениха по вкусу, но вышла замуж по любви. За полицейского. Думаешь, она воспитала меня иначе?
