Но она никого не слушает.
— Роуз, связываться с ним — я тебе не позволю! Хочешь, чтобы он задурил тебе голову? Ты ведь не настолько глупа, чтобы принять всё это, — она кивает в сторону цветов, — за чистую монету?
Глаза Роуз блестят от обиды, и я знаю, что она с трудом сдерживает слёзы. Никогда при матери не плачет, ведь её учили быть сильной и непоколебимой.
— Мне пора, — Элис спокойно берёт сумку с дивана. Ей нет дела до того, что чувствует её дочь. Она хлопает дверью и вскоре уезжает на работу. Вот так всегда, оставляет за собой шлейф из скандалов и обид…
Роуз садится и хватает тарелку с запеканкой. Отец мягко похлопывает её по плечу в знак поддержки и тоже уходит собираться. Я присаживаюсь напротив, беру за руку, и поглаживаю её ладонь. Она сопит, старательно скрывая слёзы и ожесточённо жуёт запеканку — своего рода протест. Последнее время Роуз всё чаще проявляет характер: пока тихо, но кто знает, что будет дальше. Она ведь не железная.
— Мама не права, — мягко говорю я. — Цветы не всегда дарят в корыстных целях…
— Я знаю, — шепчет она. — Что плохого в том, что я нравлюсь ему? Неужели это невозможно?
— Ничего плохого в этом нет, милая. Слушай только своё сердечко. Мама за тебя переживает, и это её право, но давайте не будем драматизировать. Похоже, ей просто сложно принять тот факт, что рядом с тобой появился кто-то ещё.
Роуз обречённо вздыхает, ставит посуду в посудомоечную машину и поднимает с пола сумку с учебниками. Перед уходом она останавливается и крепко меня обнимает. Становится тревожно за мою девочку. Предчувствие урагана впереди не отпускает меня. Этот парень просто так не сдастся, да к тому же Роуз он явно нравится. Она может и не скажет открыто, но я вижу, как они смотрят друг на друга. Это трогает до глубины души…
Не миновать беды, это уж точно, но что-то мне подсказывает, что источником её будет вовсе не наш сосед…
Глава 23
Роуз
Я сижу на уроке истории, совершенно не слушая мистера Бершковича. У меня из головы не выходят слова матери. Они меня сильно задели. Неужели она считает, что я не достойна того, чтобы парень вот так просто мог подарить мне цветы… Я уже написала Картеру, чтобы он прекращал их приносить. В конце концов, зачем мне проблемы дома? Однако неприятный осадок от утреннего разговора не давал мне покоя, и я искренне не могла понять, почему мама так категорична…
Утонув в своих размышлениях, я чуть не схватила неуд по истории, благо вовремя прозвенел спасительный звонок.
— Так-так, и кто это у нас совсем нос повесил? — интересуется Дженна, щёлкая пальцами у меня перед лицом. — Разве не у вас, юная мисс, послезавтра день мать его рождения?
Я улыбаюсь, даже забыла. Забыть о собственном дне рождении. Как нелепо.
— Не вздумайте опаздывать, мы собираемся в шесть.
— Какое время детское, — хмурится Дженна. — Там серьёзно будут все твои родственники?
Мои щёки краснеют.
— Понимаешь, все праздники в нашей семье — это традиция собираться вместе…
— Ненавижу подобные посиделки, — честно признаётся подруга, — какая-нибудь милая старушенция обязательно начнёт таскать тебя за ухо, а чей-нибудь ребёнок будет реветь весь вечер и просить заранее торт.
Я хмыкаю. Ну, всё почти так. У меня чуднЫе родственники в каком-то смысле. Но семья Онил традиции не нарушает, так что мой день рождения — вряд ли станет исключением из правил.
***********
15 ноября я просыпаюсь с хорошим настроением. Сколько бы тебе не было лет, так или иначе, ты в предвкушении ждёшь чего-то особенного от этого дня. Но сегодня дело не только в этом, около шести утра я получаю сообщение, уснуть после которого не могу.
Я перечитываю строчки, наблюдая за красным солнцем, лениво поднимающимся вверх.
Если смотреть в глаза, то только в твои,
Чистые, как слеза, в которых есть целый мир,
Девочка, что была, так рядом и далеко,
Красивая, ангел словно, и хрупкая, как цветок,
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Знаешь, тебя прошу, ты оставайся такой,
Искренней, светлой, Роуз, просто самой собой,
Счастье, как летний дождь, так мимолётно оно,
И может, когда не ждёшь, внезапно коснёшься его…
Первые пятнадцать минут я плачу. Моя сентиментальность рвётся наружу. Я просто не могу остановиться и понять, что именно так меня затронуло. Тёплые слова обо мне, или то, как он открыто выражает свои чувства. Всё это так не похоже на дерзкого Картера…
Я сажусь на кровать, перечитываю ещё, а затем ещё и ещё раз… Эти буквы растормошили моё сердце, никто никогда не писал мне подобного. Я настолько поражена, что даже не сразу отвечаю ему…
А потом неожиданно, словно по волшебству, на улице начинается самый настоящий дождь. Если бы я писала дневник, как это делают многие тинейджеры, то непременно выделила бы особую страницу.
Я подхожу к окну, удивлённо высовывая голову. Смотрю на почти безоблачное небо, опускаю взгляд, рассматривая дом напротив, и улыбаюсь, когда вижу его.
Картер курит, сидя на подоконнике, и в окне можно увидеть его профиль.
Небо гремит, но первые лучи солнца всё равно пробиваются сквозь редкие тучки. Я вдыхаю поглубже, и оставляю окна распахнутыми. Снова ложусь в постель и прячу мобильник под вторую подушку, словно боясь, что волшебные слова исчезнут навсегда. Будто их и не было вовсе…
*************
Магию утра удалось легко разрушить. Весь день шёл наперекосяк, начиная с индейки, которую мама забыла выключить и заканчивая странным выбором гостей, за что тоже спасибо, маме. Нет, я была бесконечно рада и тётушкам, и маминым подругам, дяде Биллу, двоюродным братьям с их жёнами и детьми, и даже вечно ворчливой бабушке Ди… Всё это ничто по сравнению с тем, что ко мне явился Тед Уорнер, мой одноклассник-футболист.
На нём классические брюки и пастельная рубашка поло, застёгнутая на все пуговицы, отчего воротник упирается в шею, а сам Тед выглядит довольно странно. В руках он держит лилии (которые, к слову, я терпеть не могу), и подарочный пакет. Дженна видит его и смешно округляет глаза, в то время как я пытаюсь понять, что он тут забыл.
— Мел, с днём рождения! — громко и торжественно произносит он так, словно делает мне предложение. Родственники заинтересованно поглядывают в нашу сторону. Бабушка Ди достаёт очки с толстыми стёклами и начинает критично осматривать гостя, радуясь тому, что обнаруживает в нём того самого Тедди из моего детства.
— Что ты здесь делаешь? — удивлённо спрашиваю я, пока он протягивает зловонные цветы и пакет.
— Роуз, — ворчит рядом с нами мама, забирая подарок. — Будь вежлива.
— Посмотришь подарок? Уверен, тебе понравится. Это Dior.
Я в недоумении смотрю на его улыбающуюся физиономию и терпеливо молчу. Мама решает нарушить неловкую паузу.
— Тед был рад принять наше приглашение, — лепечет она, пока до меня доходит смысл сказанных ею слов.
— Тили-тили-тесто, Роуз теперь невеста, — громко орёт противным писклявым голосом Томми, мой двоюродный племянник, раскатывая при этом на велосипеде по нашему газону.
— Мелроуз девушка скромная, постеснялась сама пригласить, — поясняет Теду мать и подмигивает ему. Он понимающе кивает.
Что за… Я вспыхиваю, как пожарная машина.
— Что ты такое говоришь?
— Саманта очень извиняется, что не смогла присоединиться к празднику, — выдаёт Тедд, усаживаясь за стол, ближе к тому месту, где должна сидеть я.
— Ты и её умудрилась позвать? — закрывая на миг глаза, спрашиваю я, заранее зная ответ.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Конечно, — невозмутимо заявляет мама, поправляя дурацкий бант на бутылке с шампанским.
— Мы не общаемся с Самантой два года, — злюсь я, повышая голос. Родственники заняты едой, но матери кажется, что они слышат нашу перепалку. Она суетливо оглядывается по сторонам.
— Ты не говорила, и я подумала, что это будет отличная идея — собрать твоих друзей здесь! — она говорит своим излюбленным обиженным тоном. Эту её интонацию я могу распознать сразу.
